Джон Гришем - Шантаж

Поэтому он не очень-то и удивился, когда они объявили, что сами отвезут его в тюрьму. Он, конечно, пытался протестовать и с пеной у рта доказывал, что не нуждается в шофере и вообще может быстро доехать туда на своем стареньком «жучке», но его доводы не возымели действия. В конце концов Чеп и Уэс пригрозили, что позвонят своему клиенту и пожалуются на него.

– Ну и жалуйтесь, плевать я хотел! – не выдержал Тревор, чем еще больше разозлил партнеров. – Ваш клиент не имеет права вмешиваться в мою личную жизнь.

Он был прав, и они прекрасно знали об этом.

В итоге они наши компромиссное решение. Тревор уехал на своем «жуке» в гордом одиночестве, а за ним последовали Чеп и Уэс на своей машине и еще один белый фургон с людьми Клокнера, которых Тревор никогда в глаза не видел. Проехав с полмили, он неожиданно повернул к небольшому магазину. Выскочил из машины и купил себе упаковку пива из шести банок. При этом он чуть было не поперхнулся от смеха, увидев, как его преследователи ударили по тормозам, чуть не врезавшись друг в друга. Выехав за город, Тревор сбавил скорость и стал почти ползти по шоссе, потягивая пиво, наслаждаясь одиночеством и постоянно повторяя себе, что переживет любые неудобства. Ради миллиона баксов он готов был выдержать что угодно. А когда они приблизились к воротам тюрьмы, его вдруг охватило невыносимо тяжелое чувство вины перед бывшими партнерами. Сможет ли он смотреть Спайсеру в глаза? Ведь Джо Рой был его клиентом, доверял самые сокровенные тайны, дал ему возможность заработать неплохие деньги. Сумеет ли он нормально вести беседу, прекрасно зная, что спрятанный в брифкейсе микрофон записывает каждое их слово? Сможет ли спокойно передать ему письма, зная, что все они тщательно изучены и скопированы? И вообще, правильно ли он поступил, согласившись на эту сделку? Ведь он много лет осваивал профессию адвоката и когда-то очень гордился тем, что может оказывать людям помощь и неплохо на этом зарабатывать.

И вот теперь оказалось, что он запутался в преступных делах и продал свое достоинство, свою честь и моральные принципы ради какого-то миллиона. Неужели именно столько стоит его душа? Нет, сейчас уже поздно сожалеть о содеянном.

Он сделал несколько глотков спасительной жидкости, выкинул пустую банку, а вместе с ней отбросил и мучительные угрызения совести, о существовании которых пару недель назад даже не подозревал. Да и чего, собственно, переживать?

Спайсер был отъявленным мошенником, Ярбер и Бич – тоже.

Все они были ворами, а ворам неведомы честь и достоинство.

На входе в приемное помещение Тревора, как всегда, встретил охранник Линк.

Тревор сунул ему пару банок пива и заглянул в комнату для свиданий. Спайсер сидел за столом и, по обыкновению, читал газету. Какое-то время Тревор стоял перед дверью, переминался с ноги на ногу и заметно нервничал. Каким же нужно быть мерзавцем, чтобы притащить на встречу с клиентом микрофон! Он был большой, размером с мяч для гольфа, и покоился на дне видавшего виды кожаного брифкейса под слоем бумаг. Чеп и Уэс не стали скрывать от Тревора, что это чрезвычайно мощный микрофон, улавливающий даже самые незначительные шорохи.

– Добрый день, Джо Рой, – с кислым выражением лица произнес Тревор.

– Добрый, – коротко ответил тот, складывая газету.

– Позвольте осмотреть ваш брифкейс, – с напускной важностью пробормотал Линк.

Тревор предупредил Чепа и Уэса, что охранник иногда проверяет его дипломат. Бросив быстрый взгляд в открытый брифкейс, Линк повернулся к Тревору:

– Вроде все нормально. Что это за бумаги?

– Письма.

– Сколько? – решил уточнить тот.

– Восемь.

– Вы сегодня уже получали почту? – спросил он у напряженно молчавшего Спайсера.

– Нет, сегодня не получал.

– Хорошо, – смилостивился Линк. – Я подожду в коридоре.

В это время люди Клокнера, сидевшие в белом фургоне, внимательно слушали разговор адвоката с охранником. Вот хлопнула дверь, послышались удаляющиеся шаги, и воцарилась неожиданная тишина. Сначала они думали, что адвокат и его клиент просто играют в молчанку, а потом вдруг с ужасом поняли: произошло нечто непредвиденное.

Как только Линк вышел из комнаты, Тревор подхватил брифкейс и выставил его за порог, плотно прикрыв за собой дверь. Охранник удивленно посмотрел на него, но счел за благо не вмешиваться не в свои дела. Собственно говоря, ему за то и платили, чтобы он делал вид, будто ничего не замечает.

– Зачем ты это сделал? – еще больше, чем охранник, удивился Спайсер.

– А зачем он нам нужен? – равнодушно пожал плечами Тревор. – Ведь он совершенно пуст. Пусть начальство видит, что нам нечего скрывать. – Это был последний приступ самобичевания, в котором совесть неожиданно одержала верх.

Может, он оставит в комнате микрофон в следующий раз, но только не сейчас. Что же до его новых боссов, то он им скажет, будто охранник забрал у него дипломат – это действительно иногда случается.

– Ну да ладно, черт с ним, – быстро успокоился Спайсер, нетерпеливо просматривая конверты с письмами. Наконец он дошел до двух конвертов, которые были заметно толще остальных. – Это деньги? – уточнил он.

– Да, но только сотенные купюры.

– Почему? – Спайсер бросил на него недовольный взгляд. – Я же просил тебя привезти купюры достоинством двадцать и пятьдесят долларов.

– Я привез то, что удалось достать, – буркнул Тревор. – И вообще, я не понимаю, зачем тебе столько денег.

Спайсер промолчал и стал внимательно изучать обратные адреса остальных писем.

– Так что произошло в Вашингтоне? – неожиданно спросил он, пристально посмотрев в глаза адвокату.

– Дело оказалось довольно трудным, – нехотя пояснил Тревор. – Это почтовое отделение находится на окраине города, работает круглые сутки, без выходных, почтовых ящиков очень много, но еще больше людей, которые то и дело шастают возле них. Не волнуйся, рано или поздно мы все узнаем.

– Кого ты нанял для этого дела?

– Одного парня из частного сыскного бюро в районе Чеви-Чейз.

– Как его зовут? – продолжал допытываться Спайсер.

– Что значит – как его зовут? – возмутился Тревор.

– Как зовут того частного сыщика, которого ты нанял для нашего дела? – повторил Спайсер, теряя терпение.

В комнате воцарилась гнетущая тишина. Тревор понимал, что Спайсер подозревает его в чем-то, но ничего путного в голову не приходило. Он просто не ожидал, что Спайсер начнет так дотошно расспрашивать его.

– Я не помню, – едва слышно прошептал он, не поднимая глаз.

– А где ты останавливался?

– Что все это значит? – попытался возмутиться Тревор.

– В какой гостинице ты останавливался? – продолжал напирать Спайсер.

– Какая разница?

– Я твой клиент и имею право знать все, – медленно и со злостью напомнил адвокату Спайсер. – Тем более что ты получаешь за это большие деньги. Еще раз повторяю: в какой гостинице ты останавливался во время поездки в Вашингтон?

– «Ритц-Карлтон», – выдавил Тревор.

– В какой именно? – не отступал Спайсер. – Там много гостиниц с таким названием.

– Я не помню, – понурился адвокат. – Просто «Ритц-Карлтон», и все.

– В том районе находится две гостиницы с таким названием. В какой именно ты останавливался?

– Не знаю, – тихо промямлил тот. – Она была не в центре города.

– Хорошо, а на каком самолете ты туда летел?

– Авиакомпания «Дельта».

– Номер рейса?

– Не помню.

– Ты прилетел домой вчера утром, то есть двадцать четыре часа назад. Неужели не помнишь, какой это был рейс?

– Не могу вспомнить.

– А ты уверен, что был именно в Вашингтоне? – с издевкой спросил Спайсер.

– Разумеется, – ответил Тревор хриплым от нервного напряжения голосом, в котором не было и крупицы искренности. Он и сам понимал, что плетет ерунду, но ничего не мог с собой поделать. Все произошло так неожиданно, что он полностью растерялся.

– Ты не помнишь номер рейса, не знаешь, в какой гостинице останавливался, не можешь назвать имени частного детектива, которого нанял на мои деньги и с которым якобы провел два дня. Ты что, за идиота меня принимаешь?

Тревор насупился и молчал, думая только о спрятанном в брифкейсе микрофоне. Как хорошо, что он выставил его за дверь! Не хватало еще, чтобы Чеп и Уэс стали свидетелями такого позора.

– Ты все это время беспробудно пил, не так ли? – не отступал Спайсер.

– Да, – охотно подтвердил Тревор и с облегчением вздохнул, решив, что при данных обстоятельствах это самое удобное оправдание.

– Ты и сегодня выпил?

– Всего баночку пива.

– Или две.

– Да, две.

Спайсер резко подался вперед и вперился в него помутневшими от ярости глазами.

– У меня плохие новости для тебя, Тревор. Ты уволен.

– Что?!

– Уволен раз и навсегда, – отрезал Спайсер.

– Это невозможно, – попытался возразить Тревор.