Я сделала ошибку - Корри Джейн

После этого письма становятся короче, но более отчаянными.

Я почти жалею, что ушла, Поппи. Я так по тебе скучаю. Тони предлагает переехать в Австралию. Он говорит, что если ты не хочешь иметь с нами ничего общего, будет лучше полностью обрубить все концы. Пожалуйста, напиши мне и скажи, что ты против этого.

Дальше – поздравительные открытки. По одной на каждый год моей жизни с тех пор, как мама ушла. Внутри каждой маленький акварельный рисунок с ее подписью внизу. Многие из них были отправлены в те же годы, когда она посылала конверты на адрес почтового ящика с моего веб-сайта. Конверты, которые я выбрасывала в мусорное ведро нераспечатанными, не зная о предыдущих письмах и думая, что эти «новые» слишком запоздали. Очевидно, она посылала дубликаты, чтобы попытаться убедить меня связаться с ней. Я не знаю точно, в какой момент начала плакать, но сейчас по моему лицу текут слезы. Дыхание прерывается всхлипываниями.

– Значит, ты их прочитала, – мягко произносит отец.

Его голос пугает меня. Я не слышала, как он вернулся.

– Да. – Я медленно встаю и вытираю глаза ладонью.

– Ты злишься на меня?

Я молчу. Я не знаю, что сейчас чувствую.

– Понимаешь, я боялся, что ты бросишь меня и уедешь жить к ней.

Голос отца звучит четче и увереннее, чем в последние месяцы. Я все еще не могу заставить себя посмотреть на него.

– И ты никогда не спрашивала о ней, – продолжает он. – Ни разу. Не интересовалась, где она и как с ней связаться. Поэтому я убедил себя, что тебе безразлично.

Отец прав. Но я не говорила о маме, потому что не хотела расстраивать его. А еще я на нее злилась. Я была не готова понять ее. До тех пор, пока Мэтью не вернулся в мою жизнь на рождественской вечеринке в прошлом году.

– Когда ты стала старше, – добавляет отец, потирая подбородок, как иногда делает, когда расстроен, – я решил, что должен сказать тебе. Но боялся, что ты не захочешь иметь со мной никаких дел, когда узнаешь о письмах.

Он берет меня за руку.

– Мне очень жаль, Поппи. – Я все еще не могу посмотреть ему в лицо, но по его голосу понимаю, что он тоже плачет. – Прости меня.

– Мне кажется, – говорю я, оглядывая комнату, – что нам надо пригласить кого-нибудь в помощь и довести это дело до конца. Верно? Тогда получится поставить сюда нормальную кровать, чтобы я могла приехать и остаться.

Он обнимает меня и прижимает к себе.

– Я был бы рад, дорогая. Но разве тебе не пора домой? Тебя ждет муж.

– Стюарту на меня наплевать. Вероятно, мне следует начать все заново где-нибудь в другом месте. Им будет легче без меня.

– Нет, – возражает отец. – Этого не случится. Ты должна вернуться и дать ему время. Это единственный выход. Раны не заживают в одночасье. А через некоторое время боль притупится. Тебе нужно учиться на наших ошибках. В семье все можно поправить. Это будет нелегко. Но ты способна сделать это.

Звонит мой мобильный. Это Стюарт.

– Поппи! – У него энергичный голос, чего я не слышала уже целую вечность. Мое сердце замирает. Он звонит, чтобы сказать, что бросает меня? Уходит к Джанин? Так же, как моя мать сбежала к другому мужчине? – Поппи, – повторяет он. – Звонила адвокат. Ходатайство об отмене приговора официально принято. Завтра маму отпустят.

Глава 44

Бетти

После стольких месяцев я снова в своей постели, однако просыпаюсь в половине седьмого утра, как обычно в тюрьме, и удивляюсь, почему напротив не спит моя сокамерница, свернувшись по давней привычке в позе эмбриона. Как она мне объяснила, из-за того, что, «когда мой старик рядом, никогда не знаешь, в какой момент он до тебя докопается». Я жду электрического звонка. Дальше – очереди в переполненные туалеты. Злоба некоторых женщин («Не возражаешь, если я съем твой хлеб?» – часто говорила моя соседка во время еды, и я не осмеливалась протестовать, когда она пользовалась моей зубной щеткой, как привыкла со своей предшественницей). Доброта других («Вот, возьми у меня половину», – говорил кто-то еще).

Мне трудно осознать, что я свободна.

– Мы понимаем, почему ты призналась в том, чего не совершала, Бетти, – сказала Поппи, когда мне сообщили об освобождении. – Нам объяснила тюремный психолог. И нам очень жаль, что тебе пришлось пережить все это с Джоком.

Но возвращение домой стало шоком. Атмосфера в этом доме сейчас почти столь же ужасна, как в первые годы жизни у меня с мужем. Если вы сами не пробовали «начать все заново» после измены, то вряд ли поймете, насколько это тяжело. Я совсем забыла, что сюжет практически всех сериалов на телевидении вертится вокруг того, что у кого-то с кем-то роман. От этого их почти невозможно смотреть. Я часто наблюдаю, как мой сын или невестка в особенно неловкий момент на экране встают и выходят из комнаты, чтобы «приготовить чашку кофе». Я также подозреваю, что Поппи спала в моей комнате, пока меня не было, потому что постоянно нахожу там всякие мелочи типа резинки для волос, которую она надевает на ночь. На мой взгляд, спать в разных кроватях не слишком полезно для брака.

И все же возникают моменты, когда я вижу, как Поппи и Стюарт разговаривают друг с другом добрее, чем раньше. На днях они даже ходили с девочками в боулинг, вчетвером. Но потом Стюарт все испортил, проведя два вечера подряд на «поздних встречах» с той женщиной, с которой у него совместные «исследования». Он открыто произносит ее имя – «Привет, Джанин», – когда говорит с ней по телефону. Как будто ему безразлично, кто услышит. Неужели Стюарт не видит, что делает, глупый мальчик? Если он играет в «око за око», это ни к чему хорошему не приведет. Или Стюарт действительно неравнодушен к той, другой женщине? Со мной он это не обсуждает.

Тем не менее общение с девочками компенсирует почти все.

– Я так рада, что ты вернулась, бабушка! – восклицает Дейзи, прижимаясь ко мне. – Мы ужасно скучали по тебе. И мама с папой почти не ссорятся, когда ты дома.

Мелисса ничего не говорит, но держит меня за руку так, будто она снова маленькая девочка, хотя и старается вести себя по-взрослому, когда ее родители рядом.

Мне крепко помогают советы дамы, которая раньше вела занятия по медитации. Поппи со Стюартом хотели, чтобы я обратилась к психологу, но я сказала, что если и пойду к кому-нибудь, то только к Бриджит. Она такой же хороший специалист по природным средствам лечения, как и по медитации. Мы работаем над моим чувством вины самыми разными способами, включая энергетические поля, травы и чакры.

Джейн по-прежнему разговаривает со мной, но теперь я могу с ней спорить.

«Мне очень жаль, – сказала я ей на днях. – Однако изменить прошлое нельзя. Можно только жить с ним дальше».

Этому меня научила Бриджит.

Джейн не нашлась, что на это ответить.

Бриджит также убедила меня не бояться смотреть на физические свидетельства прошлого. Поэтому я положила на видное место старые альбомы с фотографиями.

– Ты действительно не помнишь, кто эта красивая дама с маленькой девочкой? – однажды спросила Дейзи, наклонившись через мое плечо, когда я листала страницы.

На сей раз я сказала правду:

– Ее звали Джейн. Она была моей лучшей подругой. – Я проглотила комок в горле. – Но она умерла.

Лицо Дейзи вытянулось.

– Мне очень жаль.

– Мне тоже.

– А что случилось с девочкой?

– Не знаю. Теперь она уже взрослая. Как и ее сестра. – Я крепко обняла внучку. – Но я очень счастливый человек. У меня есть вы двое.

«Старайся думать позитивно, – повторяет Бриджит. – Каждый день, просыпаясь, говори “спасибо” за все. Прости всех, включая Мэтью Гордона. Прости себя».

Это самое сложное.

Я хочу спросить девочек, смогут ли они простить свою мать, но сейчас это слишком деликатный вопрос. Надеюсь, все получится. Может, и нет. Время покажет.

Вчера снова звонила адвокат. Похоже, камера японского туриста засняла кое-что еще. Мэтью Гордон нетвердо держался на ногах. Я вспомнила, что заметила это еще тогда, но подумала, что он выпил. Все это согласуется с результатами вскрытия, которое выявило чрезмерное количество валиума в его крови. Врач прописал его Мэтью от беспокойства, но, вероятно, тот принял слишком большую дозу. А следовательно, это увеличивало вероятность споткнуться.