Не дрогни - Стивен Кинг

– Совсем нет, – говорит Том.

Гринстед поворачивается, поднимает чашку с кофе и допивает её. Он говорит не своим гостям в это тёплое и приятное весеннее утро, а пустой чашке, словно в микрофон:

– Два городских детектива приходят ко мне домой в воскресенье утром, когда у меня ещё глаза полусонные, и спрашивают, не я ли убиваю людей из-за покойного и, кстати, мной оплакиваемого – Алана Даффри. Кого я защищал до последнего. И они при этом не шутят.

Он поворачивается к ним, уже не смеясь, а улыбаясь. Том позже расскажет Иззи, что помнит эту улыбку – ту самую, что Гринстед показывал, когда допрашивал его. Опыт был неприятный.

– И что же заставило вас прийти к такой поразительной мысли, офицеры?

– Почему бы вам не позволить нам задать вопросы, а потом мы дадим вам вернуться к вашему воскресному утру, – говорит Иззи. – Если ответы будут удовлетворительными, разумеется. Если нет, вам придётся с нами поехать в участок.

– Невероятно. Просто невыносимо невероятно. Ладно, спрашивайте.

– Начнём с 3-го мая, – говорит Иззи. – Это была суббота. Где вы были между, скажем, пятью и семью вечера?

– Серьёзно? – Он всё ещё улыбается, теперь с поднятыми бровями. – Вы сами-то помните, где были в субботу три недели назад?

Дверь кухни с шумом распахивается, и к ним подходит миссис Гринстед. В руках она несёт кофейник и две чашки на подносе с надписью «Девушка из Сент-Паули». Также сливки и сахар.

– Он был здесь, думаю. Мы обычно смотрим древнее роуд-шоу по субботам вечером или днём. Стриминг удобен, потому что можно смотреть в любое время. Расс обычно заказывает еду на вынос. Что ему вздумается. Меня редко спрашивают. Кофе?

– Нет, спасибо, – отвечает Том. – Хотя обычно мы ожидаем, что супруги предоставляют алиби. – Он улыбается ей своей улыбкой – намного дружелюбнее, чем акулья улыбка Гринстеда. – Просто говорю.

Иззи:

– А как насчёт следующего дня? Воскресенья, 4-го? В тот день, когда убили пьяниц.

Гринстед говорит:

– О, Боже мой. Погодите, может, я кое-что вспомню. – Он заходит в дом, подтягивая пояс халата, и снова бормочет: – Невероятно.

– Вы что-нибудь помните об этом воскресенье? – спрашивает Том миссис Гринстед.

– Было прохладно, казалось, что пойдёт дождь, не так, как сейчас. Я ходила в церковь. Хожу каждое воскресенье. Расс не ходит. Думаю, он был в своём кабинете, готовился к делу или ждал кого-то, но точно не скажу.

– У вашего мужа есть оружие, миссис Гринстед?

– О, да, у нас обоих есть пистолеты. У меня Ругер 45-го калибра, у Расса Глок 17. Они для защиты дома. Мой муж – уголовный адвокат, у него часто клиенты – нехорошие люди. Иногда он их приводит домой.

Оба пистолета имеют калибр крупнее, чем тот, из которого убили Майка Рафферти, и гораздо крупнее, чем у оружия, использованного против женщины и пьяниц. Но их всё равно придётся проверить, если Гринстед не сможет предоставить алиби, более надёжное, чем свидетельство жены, которая, похоже, не слишком им увлечена. Всё же у них почти ничего… кроме дедукции Холли Гибни, которой Иззи доверяет, и Том в какой-то мере тоже.

Гринстед возвращается со своей книгой с записями. Он размахивает ею перед ними:

– В два часа в то воскресенье к нам приходил Джимми Сайкс чинить мой настольный компьютер. Он постоянно зависал. Я надеялся, что он сможет прийти в субботу, но у него были все записи заняты. Вот.

Том смотрит. Иззи записывает имя.

– Он ваш айтишник?

– Да. Он перезагрузил компьютер или что-то в этом роде, чтобы я мог поработать над делом.

– Скорее, чтобы поиграть в онлайн-блэкджек, – говорит миссис Гринстед. Гринстед отворачивается от Иззи и Тома и смотрит на жену с тонкой улыбкой.

– Так или иначе, вы помните, что Джимми приходил в воскресенье?

– Помню, но не знаю, в какое именно.

Он показывает квадрат с датой 4 мая.

– Вот, дорогая.

Это вызывает закатывание глаз у миссис Гринстед.

– Вы случайно не записали это назначение именно на эту дату перед тем, как сюда пришли? – спрашивает Том.

– Я бы обиделся, если бы это не было так смешно.

– А вот ещё проще, – говорит Иззи. – 20 мая, прошлый вторник. Скажем, с шести до десяти вечера. Дома с женой, наверное, смотрели «Мастерпис Театр»?

– Я играл в покер. Не онлайн, с друзьями.

Но впервые Рассел Гринстед кажется неуверенным.

Однако его жена не подтверждает это.

– Его здесь не было, но и в покер он не играл. Если вы спросите у него имена тех, с кем он играл, ему придётся очень плохо – потому что они скажут, что он в игре не участвовал. Расс – не убийца, но он обманщик. В прошлый вторник вечером он был со своей любовницей.

В беседке наступает тишина. Миссис Гринстед ставит поднос на стол. На её губах появляется тонкая улыбка, очень похожая на улыбку её мужа. «Но разве это удивительно? – думает Иззи. – Говорят же, что мужчины и женщины, долго живущие вместе, начинают походить друг на друга».

– Её зовут Джейн Хаггарти. Она работает секретарём на полставки и страшна, как пугало на дынном поле. Они встречаются время от времени уже чуть больше года. – Она поворачивается к мужу: – Ты правда думал, что я не знаю? Ты ужасно плохой обманщик, Расс.

Иззи почти не знает, что сказать дальше, в основном потому, что миссис Гринстед – она всё ещё не знает её имени – выглядит очень спокойно. Том же не теряется. Гринстед ведь когда-то давал показания против него.

– Подтвердит ли эта Джейн Хаггарти, что вы были с ней двадцатого мая, мистер Гринстед?

– Эрин, я... – Гринстед, похоже, не знает, как закончить, но теперь Иззи наконец знает имя миссис Гринстед. Первое, что приходит в голову: она слишком худая и слишком разочарованная, чтобы быть Эрин.

– Обсудим это позже, после того как полиция уйдёт, – говорит Эрин Гринстед. – А пока радуйся,