Мама кукол - Майя Эдлин

– Такая и была.

– Вспоминай.

– Такая и была, всю жизнь! – кровь уже знакомо забурлила от раздражения.

– Вспоминай! – не терпящим возражений тоном приказала няня Агата.

Нина вздохнула и закрыла глаза. Перед ней замелькали мутные образы то ли из сна, то ли из прошлой жизни. Или из далеких воспоминаний, уже успевших забыться. Прозрачно-серые измайловские глаза, вечно щекочущая ресницы густая челка, коротко остриженная макушка, колючий, словно ежик, затылок.

Нина распахнула глаза и уставилась на отражение в зеркале:

– Кто это? Кого я вижу? – она ощупала взглядом женщину в зеркале. Длинные волосы, черные глаза, алое платье. Она ее видела раньше… но где? – Это Роза, – догадалась Нина.

– Нет, – покачала головой няня Агата. – Это Лиза.

Она развернулась и пошла в сторону кухни, где грузно опустилась на стул.

– Кто? – Нина направилась следом и по привычке уселась рядом. – Какая еще Лиза? Кто она такая? И… Откуда ты знаешь?

– Глаз за глаз, зуб за зуб, если друг обидел вдруг… – тихо напела старушка и посмотрела на недоумевающую гостью. – Лиза – это дочь Розы. Ее любовь и гордость. Ее лучшая кукла. Роза… Она была талантливой кукольницей, но кукловодом, увы, оказалась посредственным, поэтому пришлось пойти на хитрость: обучить свою малолетнюю дочь танцам и выдать за марионетку. Это было несложно: правильный грим – единственное, что требовалось. Лизе не нравилась сцена и крикливая публика, но маму она обожала и делала все, о чем бы та ни попросила. Лиза росла спокойной девочкой и легко подолгу сидела без движения, когда в кибитку заходили редкие гости. Притворялась куклой. Но однажды к Розе пришли очень плохие люди. Лиза поняла это по материнскому испуганному лицу – храбрая цыганка прежде никого не боялась. Она подслушала разговор взрослых у открытого окна и услышала имя, которое запомнила на всю жизнь, – Измайлов Петр Андреевич. Он увел маму, и Лиза сразу поняла, что мама больше не вернется. Наученная Розой, что нельзя оставаться в кибитке одной, она покинула дом на колесах и пошла бродить по лесу. Благо в скором времени ее приютили монахини в монастыре, что рядом с кладбищем упокоения. Там Лиза и росла, повторяя имя материнского обидчика и обещая себе, что однажды он поплатится за содеянное. Когда ей исполнилось шестнадцать, она покинула монастырь и родила дочку – Сашу и с пеленок взращивала в ней ненависть к Измайловым, приучала к мысли, что род их должен сгинуть.

– Откуда ты все это знаешь? – не выдержала Нина. – Я где только не искала информацию о Розе, нигде и слова не сказано о том, что у нее была дочь.

– Откуда знаю? – удивленно приподняла брови няня Агата. – От моей мамы. От Саши.

Нина пошатнулась словно от удара:

– Ты… Ты – внучка Розы?

– Правнучка, – кивнула старушка.

– …этой ведьмы? Этой убийцы? – не могла поверить Нина.

Няня отрицательно замотала головой:

– Ведьмы – да, но убийцей Роза не была никогда. Напротив, она была доброй и заботливой, любила детей и использовала свой дар, чтобы их оберегать. Лиза же, унаследовавшая дар матери, использовала его, чтобы мстить. Когда шестнадцать исполнилось Саше, Лиза покончила с собой, и ее похоронили на кладбище искупления. Но смерть ее не была концом, она стала началом, потому что Лиза обратила себя в мстительного духа-паразита, который подселялся к женщинам рода Измайловых, чтобы стереть проклятое семейство с лица земли. Первой Лиза должна была подселиться к Наташе, но Роза так стремилась защитить девочку, что воскресла из мертвых и вернула оберег. Наташа доверяла кукольнице, поэтому приняла из ее рук куклу и сохранила. Именно это спасло ей жизнь, Лиза не смогла до нее добраться. Но оставалась Вера. К тому моменту ей перевалило за шестьдесят, и она страдала от старческого слабоумия. Это было известно наверняка, потому что Саша уже несколько лет работала у Измайловых горничной. Именно она воспользовалась неустойчивой психикой Веры и привела ту на кладбище искупления к могиле Лизы, утверждая, что там похоронена Наташа. Наташа, к слову, жила и здравствовала, но находилась в другом городе, что было Вере отлично известно, но ее измученный деменцией разум легко поверил в ложь. Она долго плакала у могилы самозваной дочери и звала ее обратно. «Вернись. Приди. Не уходи» – любого из этих слов достаточно было Лизе. Она легко подселилась к Вере, и это стало началом конца всех Измайловых. Психика Веры находилась в сильнейшем раздрае, Лизе потребовалось меньше недели, чтобы подчинить ее себе и заставить убить мужа, а затем и себя. Следующей в списке была Антониа, супруга Олега. Она очень скучала по покойной свекрови, которая заменила ей на чужбине мать. Саше не потребовалось ничего делать: Антониа сама произнесла заветные слова во время очередного визита на Верину могилу. Лиза переселилась в нее, но на этот раз все оказалось куда сложнее – Антониа не была Измайловой по крови, поэтому понадобилось больше времени. Лишь годы спустя все закончилось благополучно: Антониа заперлась в комнате с мужем и устроила пожар. Дальше шла Лида, мамина ласковая хохотушка. Как она убивалась во время похорон, как умоляла мать воскреснуть. Все приходили в ужас от ее завываний, и лишь мы с Сашей довольно потирали руки. Роза пыталась защитить Лиду, подбросила куклу в машину, но Лида от нее избавилась, чем подписала себе приговор. Себе и младшему брату. Виктор должен был поехать с ними, но в последний момент передумал. Но мы с Сашей не унывали: у него имелась молодая супруга, которая очень удачно была лучшей Лидиной подругой. Я подселила Лизу к Ане. Это не составило труда – Аня мне доверяла, я была няней ее новорожденной дочери, а до этого много лет нянчила маленьких Витю, Лиду и Тему. Но, как и в случае с Антонией, Аня была не Измайлова, поэтому вновь требовалось время. К тому же хрупкая Аня внезапно оказалась борцом и очень долго сопротивлялась влиянию духа-паразита. Неизвестно, сколько лет потребовалось бы Лизе, чтобы подмять ее под себя, но Аня очень удачно забеременела. К концу срока она стала уязвима, и Лиза взяла верх. Аня поняла, что кто-то к ней присосался, все фотографировала себя в отражениях разными камерами. Оказалось, Лизу видно на снимках. Не так, как в зеркале, а рядом. Как нежно она обнимала Аню на фотографиях, как хищно улыбалась: «Моя несчастная куколка, совсем недолго тебе осталось». Но все пошло не по плану. Аня решила, что призрак прилип не к ней, а к дочери в утробе, и, когда ты родилась, попыталась убить тебя, а не мужа, как делали все Измайловские