Энди Макнаб - Все под контролем

Сейчас Келли не выглядела такой уж сообразительной. «Молодец против овец» — как выразилась бы моя матушка. Стоит ли мне поручать ей такое дело? Я мог пресечь это прямо сейчас. Они направились к туалетам, за это время я должен был принять решение. Хрен с ним, надо покончить все разом.

— Она зашла туда с дочкой, — сказал я. — Убедись, что сзади никого нет. Помни, я жду.

Мы продолжали непринужденно болтать. Муж удалился с сыном, возможно, к одному из торговых автоматов, за такси или за собственной машиной.

Мать с дочерью, болтая и хихикая, вошли в дверь женского туалета. Мать перекинула сумку через плечо. Мы зашли в смежный туалет для инвалидов и незамедлительно проследовали в одну из кабинок.

— Я буду здесь, ладно, Келли?

— Хорошо.

— Помнишь, что надо делать?

Келли кивнула.

— Тогда иди.

Я закрыл дверцу. Туалет был таким просторным, что здесь свободно можно было разъезжать в инвалидном кресле. Малейший звук порождал эхо. Полы были влажные и воняли хлоркой. Судя по табличке на двери, здесь убирали всего четверть часа назад.

Мое сердце так часто и тяжело билось, что я чувствовал его сквозь рубашку. Все мое будущее целиком и полностью зависело от действий семилетней девчонки. Она должна была просунуть руку под перегородку между кабинками, схватить сумку, спрятать ее под пальто и уйти, не оглядываясь. Казалось бы, ничего сложного, а сколько людей на этом прокалывалось. Но без паспорта мы не могли выехать из страны, это было ясно как день. Я никоим образом не мог вернуться к Большому Алю. Не говоря уже о рискованности такой поездки, я не мог доверять ему по той простой причине, что понятия не имел, что он делал все это время. Это было уж слишком сложно. Нам надо было выехать из этой страны, и немедленно.

От этих мыслей меня оторвал внезапный стук в дверь и нервное:

— Ник!

Я быстро, даже не глядя, открыл дверь и впустил стремглав ворвавшуюся Келли. Потом закрыл дверцу, запер ее, подхватил Келли и отнес к унитазу.

Опустил крышку, и мы рядышком уселись на ней.

— Хорошо сработано! — шепнул я, улыбаясь.

Келли выглядела одновременно взволнованной и испуганной. Я нервничал не меньше, так как понимал, что в любую минуту все может полететь в тартарары.

Так оно и случилось. Из-за двери туалета донесся крик:

— У меня украли сумку! Где Луиза? Луиза!

Девочка вышла из своей кабинки и расплакалась:

— Мамочка! Мама!

Я слышал их пронзительные крики, когда они выбегали из туалета. Выходить прямо сейчас было нельзя. Люди будут присматриваться к каждому. Лучше просто посидим и полюбуемся на паспорта.

Выяснилось, что мы только что обворовали миссис Фиону Сэндборн и ее семью. Прекрасно, за исключением того, что мистер Сэндборн был совершенно не похож на мистера Стоуна. Не важно, потом что-нибудь придумаю. Более серьезная проблема состояла в том, что имена обоих детей были вписаны в родительские паспорта.

Я вытащил из сумки деньги и очки. Бачок находился в стене. Спрятать сумку было некуда. Я встал и велел Келли подойти к двери и слушать.

Мать нашла полицейского. Я представил, какая сцена разыгрывается снаружи. Вокруг образовалась небольшая толпа. Коп мог записывать показания, звонить диспетчеру, проверять другие кабинки. Я весь вспотел.

Я стоял у дверцы и ждал; казалось, прошел целый час. Келли, преувеличенно осторожно ступая на цыпочках, вошла в кабинку; я наклонился, и она шепнула:

— Уже порядок?

— Почти.

Затем я услышал стук и грохот. Кто-то распахивал дверцы свободных кабинок и стучался в занятые. Они либо искали вора, либо, скорее всего, сумку, припрятанную после того, как вытащили деньги. В любой момент они могли добраться до нашей кабинки.

Времени на раздумья не оставалось.

— Келли, если они постучат, ты должна им ответить. Я хочу, чтобы ты…

Тук-тук-тук.

Эхо превратило тихий стук в грохот тюремной двери.

— Алло. Полиция. Кто-нибудь есть?

Коп попытался повернуть ручку.

Я быстро отодвинул Келли к унитазу и шепнул:

— Скажи, что скоро выйдешь.

— Я скоро выйду! — крикнула она.

Ответа не последовало, просто то же самое повторилось у дверцы соседней кабинки. Опасность миновала — по крайней мере, мне этого хотелось.

Оставалось только спрятать пистолет и обоймы. Это было просто. Я положил их в сумку Фионы и смял ее; получился сверток, который можно будет засунуть в любой мусорный бачок.

Прошел еще час, прежде чем я решил, что можно выйти, не подвергая себя опасности.

— Теперь тебя зовут Луиза, поняла? — повернулся я к Келли. — Луиза Сэндборн.

— Поняла.

Казалось, она совершенно спокойна.

— Луиза, когда через минуту мы выйдем отсюда, я хочу, чтобы ты вовсю улыбалась и держала меня за руку, — сказал я и взял сумку. — Ладно, пошли!

— Значит, в Англию?

— Конечно! Но прежде всего надо сесть в самолет. Кстати, ты была великолепна… отлично сработано!

Мы пришли в зал для отбывающих в 11.30. Еще несколько часов до первого рейса до Хитроу в 17.10.

По номерам, приведенным в журнале, я по очереди обзвонил все авиалинии на предмет наличия посадочных мест. Билеты на рейс «Бритиш эруэйз» были полностью раскуплены. То же с рейсом 918 «Юнайтед эруэйз» в 18.10, «Бритиш эруэйз» в 18.10 и «Юнайтед» в 18.40. Наконец мне удалось отыскать два свободных места в самолете компании «Верджин Атлантик», отбывающем в 18.45, и сообщить все подробности, касающиеся мистера Сэндборна, который сейчас находился на пути в аэропорт. Оплата была произведена благодаря любезности Большого Аля и его кредитной карточке, на которую он оформлял машину.

Я прошелся мимо окошка «Верджин» и обнаружил, что билетная касса откроется только в 13.30. Итак, еще полтора часа сидеть и потеть.

Терри Сэндборн был чуть постарше меня, и волосы его у концов начали седеть. У меня волосы были по мочку уха и каштановые, без проседи. К счастью, его паспорт был выдан четыре года назад.

К неописуемому удовольствию Келли и владельца парикмахерской терминала, я подстригся под ноль и теперь был похож на американского морского пехотинца.

Затем мы пошли в магазин, и я купил упаковку болеутоляющего.

Все время я не переставал надеяться, что полиция сочтет мотивом кражи деньги и не станет продолжать расследование, предоставив Сэндборнам подать заявление об утере карточек и паспортов. Я не хотел бы, чтобы у билетной кассы на меня накинулись копы каждый весом по центнеру.

До ее открытия оставалось полчаса. Надо было сделать еще одно дело.

— Келли, нам придется ненадолго зайти в туалет.

— Но мне не хочется.

— Просто мне нужно переодеться. Пошли, посмотришь.

Пройдя в туалет для инвалидов, мы зашли в кабинку и заперлись. Я достал очки Фионы. У них была золотая оправа, а стекла — толстые, как донышко бутылки из-под кока-колы. Я примерил их. Оправа была маловата, но смотрелись они отлично. Обернувшись к Келли, я свел глаза к переносице. Потом мне пришлось утихомиривать ее, чтобы она так громко не смеялась.

Я вытащил из нашей сумки болеутолящее.

— Сейчас приму эти таблетки и сделаюсь больным. Но так нужно, поняла?

— Ну, тогда давай, — нерешительно ответила она.

Я принял шесть капсул и подождал. Сначала меня бросило в жар, потом в холод. Я поднял руки — показать, что все в порядке, и шесть пончиков и кофе изверглись из меня в унитаз.

Келли изумленно следила за происходящим, пока я умывался над раковиной. Потом посмотрел на себя в зеркало. Как я и рассчитывал, я был весь бледный и в холодном поту, что соответствовало моему состоянию. Я принял еще две капсулы.

У длинного ряда окошек трансатлантических перелетов стояли всего несколько клиентов, билеты продавала только одна кассирша. Когда мы подошли, она что-то писала, опустив голову.

Это была красивая негритянка лет двадцати пяти, с распущенными волосами, собранными в пучок на затылке.

— Добрый день, моя фамилия Сэндборн. — Из-за рвоты голос у меня стал низким и хриплым. — На меня должны были оставить два билета. — Я старался выглядеть дерганым, как человек, которому действительно не по себе. — Надеюсь, зять заказал их.

Я с мольбой возвел глаза к потолку.

— У вас есть номер заказа?

— Извините, он мне его не оставил. Просто посмотрите фамилию Сэндборн.

Кассирша пробежалась по клавишам компьютера и сказала:

— Все в порядке, мистер Сэндборн, два билета — для вас и Луизы. Какой багаж вы хотите зарегистрировать?

На плече у меня был ноутбук, в руках — сумка. Я изобразил замешательство, словно решая, что для меня важнее.

— Только вот этот. — Я поставил сумку на весы. Весила она немного, но вид у нее был респектабельно пухлый: я запихнул в нее черное покрывало.