Мэг Гардинер - Озеро смерти

Эбби вовсю орудовала отверткой.

— Расслабься, она не опасна. Ни боеголовок, ни топлива. Я почти уверена.

— Ха-ха. Помнишь авиашоу, на котором ВМС пустили детей в кабину истребителя, забыв отключить катапульту? Так вот, один маленький мальчик, лет семи…

— Прекрати. — Эбби протестующе воздела руку. — Не говори, что пострадали дети. Я не вынесу этого.

Вот почему она согласилась мне помочь. Вовсе не из желания вернуть долги, или вечной склонности к протесту, или желания отомстить «Оставшимся», натравившим на нее полусобаку-полукойота. Она ненавидела любого, кто способен играть жизнью ребенка.

— Ты настоящий друг, Эбби.

Она перехватила корпус ракеты:

— Стань вот сюда.

Я подставила под ракету свое плечо. «Сайдуиндер» сошел с кронштейна с последним оборотом отвертки. Вес тяжело надавил на мое плечо. Тяжелее, чем я ожидала.

— Видишь, какая хорошая, увесистая ракета. Учти, ее делали для правительства. Давай грузи поросенка в машину. Какая ни есть польза от этих налогов.

ГЛАВА 26

Сарай стоял на возвышении, с которого открывался вид на изгиб простиравшейся к западу долины. Серый и ветхий, давно заброшенный хозяевами, он терялся среди нагроможденных друг на друга валунов и зарослей желтой сосны. За всем этим, словно гранитный щит, нависал горный массив Сьерра, вырастая в пустое небо на десять тысяч футов. Внутри гулял ветер, нудно завывая и ударяя по стропилам, словно оркестр из одного, но шального музыканта. Был воскресный день, тридцатое октября. Наступало время для шоу.

Мы сидели на месте с четырех утра — Брайан, Марк и я, готовые к представлению, назначенному на десять тридцать. При нас находились детекторы сибирской язвы из магазина радиодеталей и шприцы, заранее наполненные физраствором, вполне способным избавить от изобретенного нами штамма.

Наконец, у нас имелась ракета «Сайдуиндер», покоившаяся на двух установленных в самом центре сарая козелках и укрытая брезентом. Чего нам не хватало, так это «Оставшихся».

Расхаживая по сараю, я то и дело посматривала на панораму пустыни через выбитые доски. Вокруг в лучах солнечного света сверкали принесенные ветром песчинки. Вытянувшись на земляном полу, Брайан поудобнее устроил голову на рюкзаке.

— Эв, сядь и успокойся. У нас еще три часа.

— Конечно.

Хотя я не спала всю ночь, но усидеть на месте никак не могла. Расходились нервы.

— Нет смысла себя изматывать. Я позвоню Пэкстону в полдень.

Марк сидел, привалившись к стене.

— Слушайся брата. Береги силы, — сказал он.

Закрыв глаза, Брайан сцепил на груди руки, словно глава семьи, решивший прикорнуть в воскресный полдень. Его поведение казалось удивительным. Невозмутимость воина — она меня успокаивала и в то же самое время страшила.

Ветер пробивался сквозь доски. Несмотря на жару, меня бил озноб.

И я заснула. В полдень голос Брайана вернул меня из ватного забытья. Брат разговаривал с Пэкстоном по моему мобильному телефону:

— С шоссе три-девять-пять в направлении на запад, к горам, примерно пять миль. Нет, перед поворотом на «Портал Уитни».

Он говорил спокойно. Потом на секунду замолчал, слушая.

— Нет, не надо мне напоминать. Я выполню свою часть сделки, ты — свою. Теперь дай поговорить с Люком.

Я услышала, как Пэкстон сказал в трубку:

— Не отключайся.

Сердце едва не выпрыгнуло из груди. Последовал щелчок, шумы, затем я услышала голос. Нет, не самого Люка. Всего лишь магнитофонную запись.

— Папа?.. — Голос был неуверенным и слабым. — Вот что пишут газеты. Южная Калифорния — двадцать восемь, Калифорния — семнадцать, Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе — тридцать четыре, Вашингтон — тридцать один.

— Сукин сын! — выругался Брайан.

— Оре… Орегон — четырнадцать…

Запинаясь Люк продолжал диктовать очки из футбольного раздела, но Брайан уже не слушал.

— Дай поговорить с моим сыном.

На линию вернулся Пэкстон:

— Мальчик в порядке. Мы не станем привозить его к телефону, потому что военные легко отследят наш звонок. Если они так сделают и нападут, ребенка им не видать. Ни сейчас и никогда.

Брайан задышал чаще. Не имело смысла говорить Пэкстону о фактах или технологиях.

— Люк и Табита приедут с тобой. Через час.

Прежде чем Пэкстон ответил, Брайан отключился.

— Они едут. Готовьтесь.

Звук моторов мы услышали за полмили. Рассмотрев приближавшиеся машины через щели между досками, Марк сообщил:

— Два пикапа и два мотоцикла.

Брайан встал рядом.

— Можешь увидеть Люка или Табиту?

Марк отрицательно покрутил головой.

Мы дружно прильнули к щелям, всматриваясь в рыжий косогор, по которому, волоча за собой пыльный шлейф, ехали машины с «Оставшимися». Впереди, отражая лучи солнца ветровым стеклом, шел большой зеленый «додж». Казалось, поднимаясь по склону, машина грызла землю.

— Я пошел, — сказал Марк.

Он собирался занять позицию, укрывшись за валунами в разросшемся за сараем густом сосняке. Достав из рюкзака две портативные рации, Марк передал мне одну. Рации были того же типа, что и переговорники Пэкстона, которые он и его люди использовали в ночь похищения Люка. В случае если «Оставшиеся» опять воспользуются ими, мы узнаем о радиообмене по экранам мониторов.

Достав из рюкзака пистолет, Марк пристроил оружие на поясницу, под ремень джинсов. Кивнув Брайану, отодвинул доску и выскользнул из сарая наружу.

Судя по шуму, мотоциклы и машины находились совсем рядом. Брайан тронул меня за плечо:

— Теперь мы вернем его домой.

— И только так.

Он распахнул дверь сарая. Перед нами расстилался высохший, осыпанный пылью мир — каменистый склон, пустыня, цвет которой напоминал маисовую лепешку. Вдали высились горы цвета крови и пороха. Брайан остановился в дверном проеме. На фоне ярко освещенного пейзажа его темная фигура выглядела странно, словно дыра на картине.

Расположившись за братом, я приготовилась пересечь линию, отделявшую нас от развязки.

Рация зашипела, щелкнула дважды. Марк сообщал, что занял позицию. В ответ я один раз нажала на кнопку передатчика и спрятала рацию в карман.

Подъехав поближе, машины «Оставшихся» застыли на месте. Несколько секунд никто не выходил. Затем вперед двинулись мотоциклисты — мрачного вида молодые люди, коротко остриженные, с накачанными мускулистыми руками. Выясняя обстановку, разведчики медленно объехали сарай.

Брайан стоял в дверях. Стояли и пикапы, продолжая рычать моторами. Над ними дрожал горячий воздух, а затонированные в ноль, сверкающие на солнце стекла не давали разглядеть тех, кто сидел внутри.

Вывернув из-за сарая, мотоциклисты просигналили поднятыми вверх большими пальцами. Пикапы заглушили моторы одновременно, как по команде. Открылась дверь, и на солнечный свет выбрался Айс Пэкстон, в ковбойской, затеняющей лицо шляпе и поношенных ботинках. Размахивая загорелыми руками, безоружный Пэкстон направился к сараю.

Из второго пикапа вылез Курт Смоллек. Кончик его носа украшала марлевая повязка, а проплешины, выбритые вокруг царапин на голове, были густо намазаны йодом.

Пэкстон остановился перед дверью сарая. Державшийся позади него Смоллек заметно нервничал и тоже встал, засунув большие пальцы за ремень. Прищурившись, он оглядел сарай. И тут Смоллек обнаружил внутри ту самую женщину, что устроила его знакомство с хорьками. Он машинально дотронулся до повязки на носу:

— Что делает здесь мисс По-собачьему?

Пэкстон даже не взглянул в мою сторону.

— Делани? Предполагалось, ты придешь один.

Брайан усмехнулся:

— Ракету класса «воздух — воздух» нельзя нести в одиночку. Конечно, если не несешь ее под крылом «F-18». Помощь Эван была необходима.

Подтянув штаны, Смоллек плюнул в пыль струйкой слюны.

— Что, она подтирает тебе носик? Неудивительно, что дьявол так хорошо устроен в среде наших военных. Надо же, девочки помогают транспортировать имущество…

Пэкстон шагнул вперед:

— Показывай.

Брайан кивнул в сторону зеленого пикапа:

— Сначала покажи Люка и Табиту.

— Будет так: сначала делаешь, что мы говорим, потом получаешь, что мы даем.

Брайан не отводил взгляда от пикапа, пытаясь что-то разглядеть сквозь сверкающие на солнце тонированные стекла.

— Отлично. Но сначала позволь их увидеть.

Пэкстон изменил позу.

— Нет. Самое время понять: не ты ведешь это шоу.

Брайан слегка приподнял плечи. Едва уловимое движение, но я заметила, как он вдруг напрягся. По шее побежали мурашки, и вдруг я поняла: в пикапе нет ни Люка, ни Табиты. И Пэкстон возразил брату дважды. Мы уходим к варианту с «Сайдуиндером».

— Ладно, будь по-твоему. Ракета здесь.

Брайан уверенно повернулся, и его взгляд почему-то меня успокоил. Отойдя, я заняла позицию за укрытой брезентом ракетой. Хрустнула рация: «Брайан…»