ИСТОРИИ ПЕРЕД СНОМ. грехи человеческие - Вячеслав Владимирович Панов

Исправно я долг отдавала. Каждый год у нас в окрестностях деревни люди пропадали. То грибник, то рыбак, то ещё кто. Один раз даже ребёнка за долги отдала. Там мамка с папкой непутные, на нашей речке отдыхали и захотелось им друг другом на природе насладиться. Уединились они в кустах, а сынок на берегу сидел играл, я его и забрала. Они потом всю округу на уши поставили. В итоге решили, что утонул их мальчик. Без пригляда в воду зашёл и утонул. Понимаю я, что поверить в такое трудно, да только доказательства у меня есть. Спустись в погреб и сама посмотри.

Старуха замолчала. Ксюша встала, ноги плохо слушались и верить в такие рассказы совершенно не хотелось. Да вот только сейчас, она вдруг вспомнила, что из погреба бабка не когда не доставала не варенье, не солёности. Всё в сенях хранила, да в кладовой. И крышка погреба всегда на замке была. Бабка из-под подушке извлекла ключ и протянула его Ксении. Девушка взяла ключ и на негнущихся ногах прошла к клюку в прихожей, опустившись на колени, она трясущимися руками открыла замок, распахнула люк и спустилась по лестнице в глубокий погреб. На одной из ступеней стояла консервная банка, в которой была толстая свеча, а рядом коробок спичек. Ксения зажгла свечу и ступив на земляной пол, оглянулась. На полках, вместо банок с огурцами, помидорами и прочей консервацией, как бывает в погребах стояли человеческие черепа. Разных размеров, видимо мужские и женские и особенно выделался из них маленький череп ребёнка. Огонёк свечи заплясал в трясущихся руках Ксюши, которой вдруг показалось, что черепа эти смотрят пустыми глазницами на неё и смеются. Ксения задула огонёк и бросилась на верх. Она вернулась к кровати и выпалила:

– Да как ты могла так поступать?

Старуха горько усмехнулась:

– А какой у меня был выбор? Они сказали мне, что если жертву приносить не буду, то они мою дочь заберут. – Ксения опустилась на стул, сил стоять у неё просто не осталось, а бабка продолжила. – Я ведь приворот делала только на пять лет. Думала, что мать твоя перебеситься, дочку родит и наконец прозреет с каким человеком она живёт. Время приворота кончилось, ты родилась, и вот тут начался сущий кошмар для твоей матери. Папаша твой, гулять начал, да так, что и говорить не прилично. Баб в квартиру таскал, трахал их там, на супружеской постели. Болезней в дом таскал столько, что от него наверное врачи в подсобках прятались. Мать твою поколачивал, когда очередная пришмандовка ему не давала. Дошло до того, что он дочку мою, с тобой на руках из квартиры выгонял, когда пьяный домой с бабой приходил. Мать твоя терпела и во всём винила меня. Ты представляешь, меня? Упрекала, что это он из-за приворота таким стал, что я кляча старая не смогла нормально к ней мужика привязать. А ведь я ей ещё тогда говорила, что приворот на всегда, на всю жизнь сделать нельзя, что потом, когда приворот отпустит её жизнь в ад превратится. Не слушала она меня тогда, а потом я во всём виновата стала.

Ксения встала, пошарила в сумочке и извлекла тонкую сигарету. Хотела выйти на улицу покурить, но бабушка её остановила, сказав, что курить она может в избе. Ксюша прикурила, затянулась и выпустила дым в потолок. Осознать, что её бабушка оказалась реальной ведьмой было очень не просто, даже практически невозможно. Но оно было именно так. И с этим нужно смириться и принять. Но почему же тогда она позволила умереть маме? Вот этот вопрос Ксюшу сейчас волновал больше всего и она затянувшись его и задала:

– Но если всё так, то почему мама погибла? Или ты решила больше не приносить жертв?

Старуха закрыла глаза, минуту лежала без движения, а потом не открывая глаз ответила:

– Ты думаешь легко так жить? Каждый год убивать по одному человеку. Выискивать, охотиться, а потом ещё и ритуал соблюдать? Не чего в этом лёгкого нет. Но я это делала. Мать твоя, моя доченька, сама так решила. Твой папашка накануне, пока ты в институте была, трахал подругу твоей матери, а она пришла неожиданно домой. Переполнилась её чаша терпения. Я и сейчас чувствую её боль, её страдания, её обиду. Это тебе тогда сказали, что виноват водитель грузовика. Вот только не всё тебе рассказали. Водила выехал на зелёный, а она сама свою машину под его грузовик загнала. Не могла она так больше жить. А ведь я её предупреждала.

В этот момент из серых глаз старухи по морщинистым щекам потекли слёзы. Ксения даже не поверила своим глазам, когда увидела, как слёзы превращаются в кровь. Девушка закрыла лицо руками и зарыдала. Получалось, что её семья, про которую часто мамины подружки, которые рыдали на похоронах, говорили, что они пример идеального бракосочетания. Просто врали, просто кривили душой и лицемерили. А сами когда мамы дома не было, ложились под её отца. Отец, который всегда на людях обращался с мамой нежно, смотрел влюблёнными глазами, всего лишь претворялся, а на самом деле, даже бил мать, когда напивался. Вот почему мама, когда знала, что отец домой может прийти пьяным, всегда отправляла Ксению гулять, или к подружкам. Вот почему она периодически была уже с самого утра накрашена. Синяки замазывала, чтобы дочь не видела. Её отец, её обожаемый папочка, тварь, изменник и что самое страшное, предатель. Он предал маму и предал её.

На улице опустились сумерки. Ксения всё ещё сидела у кровати бабушки и слушала её. Она узнала, что за всё нужно платить. Что не чего не бывает бесплатно. Что иной раз цена может быть такой, что и говорить про это страшно, а ещё, она узнала, что бабушка тоже теперь должна заплатить свою цену. Что она будет мучаться и не сможет умереть, пока не передаст свой дар ведьмы. Что душа её не когда не узнает покоя, как и душа Ксюшиной мамы. Разговоров было много. Иногда Ксения ужасалась тому, что узнавала и вот, когда солнце окончательно опустилось за лес на западе, старуха проговорила:

– Ты вот что внученька, я готова к мучениям, ведь заслужила это. Сегодня уже не первая ночь моих мучений и я уже очень устала от этого. Если ты хочешь мне помочь, то молю тебя, разбери крышу над моей кроватью. Так моя душа сможет освободиться и наконец уйти туда, куда ей и положено.

Ксюша посмотрела в глаза бабушки и вдруг