Ты мне принадлежишь - Мэри Хиггинс Кларк

Но как в таком случае объяснить телефонный звонок от Карен, сообщившей о человеке, который уговаривал ее покинуть круиз? Она рассказала о кольце… о кольце с надписью «Ты мне принадлежишь» на внутренней стороне ободка.

Джейн Клаузен сразу же узнала эти слова и похолодела от ужаса. Регина должна была плыть до Гонолулу. Когда она не вернулась на корабль, ее одежда и остальные вещи, оставшиеся на борту «Габриэль», были переправлены домой из столицы Гавайев. По просьбе властей Джейн тщательно перебрала эти вещи, чтобы проверить, не пропало ли что-нибудь. Она обратила внимание на колечко, потому что оно было таким легкомысленным, явно недорогим — милая штучка, украшенная бирюзой, из тех, что туристы покупают в минутном порыве. Джейн не сомневалась, что Регина либо не обратила внимания на сентиментальную надпись на ободке, либо не придала ей значения. Бирюза была ее камнем — она родилась в декабре.

Но если эта женщина, назвавшая себя Карен, получила в подарок точно такое же кольцо всего два года назад, не означает ли это, что человек, ответственный за смерть Регины, все еще охотится за женщинами? Регина пропала без вести в Гонконге. Карен сказала, что собиралась покинуть свой корабль, чтобы направиться в Алжир.

Джейн Клаузен встала, подождала, пока утихнет боль в спине, и медленно прошла из кабинета в комнату, которую и она сама, и ее экономка из суеверия называли «гостевой».

Через год после исчезновения дочери Джейн расторгла договор об аренде квартиры Регины, продала свой дом в Скарсдейле, который стал для нее слишком велик, приобрела эту пятикомнатную квартиру на Бикмен-плейс и обставила вторую спальню мебелью Регины, заполнила шкафы и комоды ее одеждой, развесила по стенам ее картины, расставила повсюду ее безделушки.

Иногда, оставаясь в квартире одна, Джейн приносила в эту комнату чашку чая, усаживалась на старинный, обитый парчой диванчик-визави, приобретенный Региной на каком-то аукционе, и вспоминала счастливые времена.

Сейчас она подошла к серванту, выдвинула верхний ящик и вынула кожаную шкатулку, в которой Регина держала драгоценности. Кольцо с бирюзой лежало в обитом бархатом гнезде. Джейн взяла его и надела на палец.

Она подошла к телефону и позвонила Дугласу Лейтону.

— Дуглас, — сказала она тихо, — сегодня без четверти три мы с вами должны быть в кабинете доктора Сьюзен Чандлер. Полагаю, вы слушали ее передачу?

— Да, миссис Клаузен.

— Я должна поговорить с женщиной, которая ей позвонила.

— Тогда мне стоит позвонить доктору Чандлер и предупредить о нашем визите.

— Вот именно этого вам и не следует делать. Я собираюсь поехать туда и поговорить с этой молодой леди лично.

Джейн Клаузен повесила трубку. С тех пор, как ей стало известно, какой малый срок ей отпущен, она утешала себя тем, что вместе с жизнью ее покинет невыносимое чувство утраты. Но сейчас ее охватило неодолимое желание удостовериться, что чья-то мать не переживает той боли, которая сопровождала ее последние три года.

7

В такси Сьюзен Чандлер мысленно перебрала назначенные на этот день встречи. Меньше чем через час ей предстояло провести психологическую оценку личности ученика седьмого класса, у которого проявились признаки депрессии. Она подозревала, что проблемы мальчика лежат глубже, чем обычно бывает у подростков, мучительно нащупывающих свой путь в жизни. А еще часом позже ее ждала встреча с шестидесятипятилетней женщиной, собиравшейся на пенсию и страдавшей бессонницей от беспокойства.

Ну а в три часа она надеялась встретиться с женщиной, назвавшей себя Карен. Правда, голос у нее был такой испуганный, что Сьюзен опасалась, как бы она не передумала. Интересно, чего она боится?

Через пять минут Сьюзен открыла дверь в свою приемную, и секретарша Дженет встретила ее одобрительной улыбкой.

— Отличная программа, доктор. Наш телефон так и разрывается от звонков. Не могу дождаться, чтобы взглянуть на эту Карен.

— Я тоже, — призналась Сьюзен, но в ее голосе прозвучала унылая нотка. — Важные сообщения есть?

— Да. Ваша сестра Ди позвонила из аэропорта. Она сожалеет, что разминулась с вами вчера. Она хотела извиниться за то, что накричала на вас в субботу, и поделиться впечатлениями об Александре Райте. Она познакомилась с ним на вечеринке после вашего ухода и нашла его неотразимо обаятельным. — Дженет протянула Сьюзен листок из блокнота. — Я все записала.

Сьюзен вспомнила мужчину, который слышал, как ее отец потребовал, чтобы она называла его Чарльзом. Лет сорока, около шести футов[4] ростом, светлые волосы, заразительная улыбка. Он обратился к ней, когда отец отвернулся, чтобы приветствовать кого-то из вновь прибывших гостей.

— Не стоит падать духом из-за такой чепухи. Наверняка это была идея Бинки, — ободрил он Сьюзен. — Давайте возьмем шампанского и выйдем подышать свежим воздухом.

Был изумительно теплый вечер, какие бывают в начале осени. Они стояли на террасе, потягивая шампанское из высоких бокалов. Аккуратно подстриженный газон и английский парк представляли собой идеальное обрамление для замка с башенками, который ее отец воздвиг для Бинки.

Сьюзен спросила Алекса Райта, давно ли они знакомы с отцом.

— Я с ним познакомился только сегодня, — объяснил он. — А вот Бинки я знаю много лет.

Потом он спросил, чем она занимается, и удивленно поднял брови, когда Сьюзен ответила, что работает психотерапевтом.

— Не сочтите меня невеждой, — торопливо пояснил Алекс. — Но когда я слышу слово «психотерапевт», в уме возникает образ человека средних лет или старше, но уж никак не молодой и привлекательной женщины вроде вас. В моем сознании ваша внешность никак не сочетается с вашей профессией.

Сьюзен была в прямом темно-зеленом вечернем платье из тонкого шерстяного крепа, простой и элегантный фасон которого подчеркивал шарф цвета зеленого яблока. Это платье она купила недавно именно для таких мероприятий, как «обязательные для посещения» приемы в доме отца.

— Дома я хожу в джинсах и мешковатом свитере, — успокоила его Сьюзен. — Это больше соответствует вашему представлению о психотерапевтах?

Ей было