Вы меня не знаете - Имран Махмуд

Я не видел ее год, и то, что она сидит напротив и смотрит на меня этими своими глазами, кажется нереальным.

– Надеюсь, у тебя есть что-то получше извинений, Ки. Где ты, блин, была?

– Не здесь.

– Не здесь? Я и так знаю, что не здесь! Но не здесь – это где? И как ты вообще сюда попала? Что, блядь, происходит?

У меня мелькает мысль: вдруг она встанет и уйдет, и меня охватывает паника. Она берет сумочку и снова ставит на место. Удивительно, что ей вообще позволили ее пронести.

– Это они все устроили. – Она смотрит на свои руки.

– Они? – переспрашиваю я. Кровь стучит в висках, и я чувствую, как пульсируют мышцы лица. Не уверен, что смогу держать себя в руках.

– Ну то есть Джеймс. – Она переводит взгляд на потолок. – Джеймс все организовал.

– Что еще за Джеймс?

– Тот парень. Помнишь, в доме с черной дверью, – говорит она, опустив глаза.

– Джеймс? Ки, ты, блядь, издеваешься? Джеймс? – Я начинаю смеяться, но это истерический смех.

– Так его зовут, – говорит она и крепко сцепляет руки на груди.

– Да мне срать, как его зовут. Кто он такой?

– Это он все устроил. – Теперь она смотрит на меня. – Он следил за тобой, когда ты пошел за мной туда, в Элефант энд Касл.

– Следил за мной? Зачем? – ору я. Мысль о том, что этот Джеймс следил за мной, пока я следил за ней, меня бесит. Ужасно бесит. Я что, какой-то мелкий пацан?

– Слушай, мне очень жаль…

– Ага, жаль, как же. Про жалость можем потом попиздеть. А сейчас давай-ка о том, что происходит. Что ты хотела рассказать мне после стрельбы в клубе? – Я встаю, но стол приварен к полу и не двигается, так что я снова сажусь и зло смотрю на нее.

Она молчит. Смотрит на меня, а потом опять на свои руки, как будто ей больше некуда деть взгляд. Кажется, она смахивает слезу, но в тот момент меня это вообще не волнует.

– Почему ты застрелила их, Ки?

– Что?

– Почему ты застрелила Фейса и того, другого? – спрашиваю я, оглянувшись, чтобы убедиться, что никто не услышит.

– Мне пришлось, – отвечает она. – Ты ведь этого делать не собирался?

– Я что, по-твоему, просто так туда пришел? С пистолетом?

– Ты завис. У тебя глаза остекленели. Я думала, ты в обморок упадешь, – говорит она и почти что выдыхает следующие слова: – Мне пришлось.

– Но я все равно мог бы, – говорю я, но уже знаю, что это ложь. Она права. Я спасовал. Я опускаю взгляд в стол. У меня есть еще вопросы. Я не знаю, как задать следующий, потому что не знаю, каким будет ответ. Знаю только, что он в любом случае все изменит. Но ведь все и так уже изменилось?

– А Джамиль? Его-то зачем? Его ведь можно было не трогать. Фейс был уже мертв. Джамиль – просто пацан. Не представлял никакой опасности.

Ки проводит ладонью по лицу, как будто это поможет сделать его новым. Убрать с него боль или, может, ложь.

– Джеймс так хотел.

Я чуть ли не смеюсь.

– Чего?! Джеймс-то, мать его, тут при чем?!

– Он агент.

– Агент? Ки, ты о чем?

– Из МИ–5.

– МИ–5? – Тут я расхохотался так, что брызнули слезы. Так и знал, что когда-нибудь у нее от всех этих книжек крыша поедет. Но МИ, мать вашу, пять?!

– Ты себя вообще слышишь? – Но, пока я произношу эти слова, на меня обрушивается понимание. Как удар кулаком в лицо. Это правда.

– Ему нужен был Фейс. Но он сказал, что чем больше, тем лучше.

– В смысле, нужно было, чтобы его убили?

– Джеймс называет это по-другому. Выключили.

Длинный перерыв: 16:20

Центральный уголовный суд Т2017229

Дело рассматривает: ЕГО ЧЕСТЬ СУДЬЯ СЭЛМОН, КОРОЛЕВСКИЙ АДВОКАТ

Заключительные речи

Суд: день 38

Понедельник, 17 июля 2017 года

ВЫСТУПАЮТ

Со стороны обвинения: К. Сэлфред, королевский адвокат

Со стороны защиты: Подсудимый, лично

Расшифровка цифровой аудиозаписи выполнена Закрытой акционерной компанией «Т. Дж. Нэзерин», официальным поставщиком услуг судебной стенографии и расшифровки

39

10:05

Ну что ж, у вас были целые выходные, чтобы обдумать то, что я рассказал в пятницу. И, честно говоря, я и сам об этом думал, а еще думал о вас. Пытался понять, что вы думаете.

Но я знаю, что вы думаете. Вы думаете, что я все это сочинил. Или, даже если вы верите мне, вы думаете, что все сочинила она. Поверьте, я прокручивал это в голове все это время с тех пор, как она приходила. Отвлекался на это вместо того, чтобы сосредоточиться на своей речи. Но теперь, когда вы знаете, вы, наверное, понимаете, почему кое-что из того, что я рассказывал, не стыкуется. И почему я должен был выступить с этой речью сам.

Но я – как, думаю, и вы – гадал, не обманывает ли Ки. Если бы я мог на чем-то ее подловить, я бы, поверьте, так и сделал. Но я ее знаю. Ну то есть я реально ее знаю. Не просто, что у нее серые глаза, или как она улыбается, или что она любит читать, или как планы разрабатывает. Я знаю и другую Киру. Ее темную, скрытую сторону. И не важно, хочу я верить ей или нет, я знаю, что это правда.

Так вот, за следующие двадцать минут она все мне выложила. Все началось, когда она пошла проведать в тюрьме Спукса. Там они ее и подцепили. Спукса в тюрьме прессовали все больше, и он реально боялся того, что с ним будет дальше. Его уже пару раз чуть было не замочили, так что поджилки у него тряслись. Он пытался подключить кого-нибудь, чтобы Пушки немного остыли, но бесполезно. Этим он сделал себе только хуже.

В конце концов, когда вариантов не осталось, он решил попытать счастья с полицией. Сказал, что готов на что угодно, лишь бы выбраться из этого замеса. Что угодно, лишь бы его перевели в безопасное место. Полиция не особенно заинтересовалась, но он начал называть имена, и тут интерес у них проснулся. Когда называешь имя Фейса, интерес у кого-нибудь да проснется.

Полиция сидела у Фейса на хвосте уже некоторое время, и его было за что повязать: от убийств и стрельбы до вооруженных ограблений и наркоторговли.

Но на хвосте у Фейса сидели не