Питер Альбано - Атака седьмого авианосца

— Они свернут к северу… Они должны свернуть к северу, — как заклинание, твердил Уильямс. — Они идут наперехват «Йонаги», значит, курсом на север.

Брент снова приник к окуляру: корабли стремительно скрывались за горизонтом.

— Наверно, ты прав, Реджи. Будем надеяться, что они отвернут курсом на север. Все равно — выбора у нас нет и ничего другого нам не остается. — Он повернулся к Сторджису: — Право на борт, самый полный вперед, держать два-девять-ноль. Реджи, они идут по дуге. Как только ляжем на новый курс, всплывем и на полной скорости по хорде замкнем концы дуги. Так что если они в самом деле повернут к северу, мы окажемся в той же точке раньше.

— Знающие люди утверждают, мистер Росс, что прямая — кратчайшее расстояние между двумя точками, — рассмеялся Уильямс.

— Все это — в том случае, если мы угадали их курс. Но, повторяю, выбора у нас нет.

Через пять минут «Блэкфин» лег на курс и всплыл. На мостик поднялись Брент, Уильямс, четверо впередсмотрящих, вахтенный офицер Фредерик Хассе и матрос-рулевой Джей Оверстрит.

Командование снова принял Уильямс, который, перед тем как подняться на мостик, довольно долго сидел над картами вместе с Чарли Каденбахом.

— Если мы не ошиблись в расчетах, то должны будем перехватить их на пересечении сто сорокового меридиана и десятой параллели. Это еще восемьдесят миль. О дьявол! — он в сердцах саданул кулаком по ограждению. — Клянусь, правое яичко бы отдал за радар!

— Нельзя, Реджи: арабы засекут моментально.

— Да я сам знаю! — с досадой ответил Уильямс и крикнул впередсмотрящим: — Не зевать! Глядеть в оба! Радар отключен, вся надежда на вас! — Он описал дугу указательным пальцем, словно матросы могли видеть его в темноте: — Они должны появиться по левому борту!

Еще часа три «Блэкфин» на двадцати четырех узлах мчался по спокойному морю, под полной яркой луной, при отличной видимости. Нос лодки ритмично резал и отбрасывал неустанно накатывавшие с юга волны, вздымая по обе стороны форштевня высокие — до перископа — пенные столбы. Офицеров и рулевого прикрывал стальной щит, впередсмотрящие через несколько минут вымокли до нитки.

Хассе дотронулся до плеча Брента и, когда тот обернулся, показал назад, за корму: тропическое море горело и переливалось фосфоресцирующим светом, как будто под толщей воды пылали костры.

— Японцы бы сказали, что нас провожают ками.

— Факелами освещая нам путь.

Этот мирный диалог был прерван криком впередсмотрящего:

— Слева по носу — судно! Пеленг два-один-ноль, дальность восемь — десять миль.

Все бинокли повернулись вперед и влево. Брент, наведя бинокль на фокус, различил четко вырисовывавшийся на освещенном луной небе черный плоский силуэт миноносца. В нем было что-то невсамделишное: он казался рисованным двухмерным задником декорации в голливудском павильоне.

— Реджи, ты оказался прав. Судя по всему, это головной эсминец дальнего охранения. Однако здорово мы их обогнали. Так рано я их не ожидал найти.

— Они идут на двадцати узлах, а я думал — на двадцати четырех. — Уильямс выпустил бинокль, закачавшийся на ремешке у него на шее. — Ну, Брент, давай принимай командование. Хассе, вы оставайтесь на мостике, нам будут нужны ваши глаза.

Брент нагнулся над люком:

— Группе слежения по местам стоять! Приготовиться к торпедной атаке!

— У них — отличные радары.

— Знаю. Мы зайдем спереди напрямую и погрузимся.

— Вот тут-то и нарвемся на эсминцы.

— Уповай на наше антирадарное покрытие и дрыхнущих арабских акустиков. — Брент показал на север. — Волнение четыре балла, ветер — узлов двенадцать. Волны прикроют наш перископ.

Лодка и арабская ударная группа шли сходящимися курсами, и уже минут через пятнадцать стал виден авианосец. У Брента екнуло под ложечкой, когда в окулярах его бинокля возник громоздкий черный силуэт. Арабы снова изменили курс, отвернув к западу. Семимильная дистанция стремительно возрастала, и «Блэкфину» оставалось только одно — не догонять, а кинуться наперерез.

— Лево на борт, держать два-восемь-ноль! — крикнул Брент. — Самый полный! Данлэп, прибавьте оборотов, выжмите из двигателей все, что только можно!

Лодка плавно скользнула левей, и стальная палуба под ногами Брента завибрировала чаще — старший механик выполнил приказ. Из динамика раздался его голос:

— Двадцать шесть узлов, сэр. Больше она не даст.

— Подшипники валов в порядке?

— В порядке: не греются и не задрались.

Из люка донесся голос Питтмэна, стоявшего в рубке возле КУТа:

— Сэр, захватывать цель? Ваш ПППЦ включился и ведет ее.

— Нет пока, пусть подойдут поближе. — Брент видел, что силуэты на горизонте снова увеличились в размерах. — Семь-восемь миль, — пробормотал он себе под нос.

— Сменили курс, мистер Росс! Приближаются, и очень быстро, — крикнул один из впередсмотрящих.

— Вот и отлично. Радиометрист! Что там у них?

— Ведут постоянный поиск воздушного и надводного пространства, — ответил Такигути.

— Пеленгуют?

— Никак нет. Идут навстречу на большой скорости.

Брент вздохнул с облегчением, хоть и знал, что скоро их засекут без радаров: фосфоресцирующее море выдаст лодку.

— Впередсмотрящие, вниз! Очистить мостик!

Все, кроме него, один за другим скользнули в люк. В последний раз оглядевшись по сторонам, он бросился следом, вдавив всей ладонью кнопку ревуна. Завыла сирена. Брент повернул штурвальчик задрайки и спустился в центральный пост.

— По местам стоять, к погружению! Бэттл! Глубина шестьдесят два фута. Торпедные аппараты — товсь! Рулевой, лево на два-семь-пять, малый вперед, — последнюю команду, относившуюся к Сторджису, он отдал, склонившись к перископу, и тотчас почувствовал, как надавило на барабанные перепонки, услышал, как, перекрывая подвывание дизелей, увлекавших лодку все глубже под воду, пронеслись по отсекам доклады о готовности.

— Шестьдесят два фута, сэр, — раздался голос Бэттла.

— Курс — два-семь-пять, сэр, — доложил Сторджис.

— Поднять перископ! — скомандовал Брент и, когда стальная труба ушла вверх, приник к окуляру.

Быстрый обзор — и он убедился, что головной эсминец охранения пройдет много западней «Блэкфина», но два других, прикрывающих авианосец с правого борта, окажутся совсем близко. Не отрываясь от перископа, он приказал Питу Ромеро:

— Акустик, дайте звук!

Пит единственный, кто сидел в рубке, — потянулся к «Марку IV» и повернул тумблер. В ту же секунду лодка наполнилась громким, частым, всепроникающим писком. Но это было еще не определение дальности до цели, а всего только поиск.

Брент навел линзы перископа на авианосец: на расстоянии четырех миль черная гора, четко выделяясь на фоне освещенного луной неба, надвигалась на них неуклонно. «Блэкфин» был впереди и чуть — всего градусов на десять — правее. Торпедная атака под таким острым углом — дело нелегкое: угол скрадывает размеры цели. Идеальный угол встречи торпеды с целью — в девяносто градусов.

— Впереди — миноносец, за ним — авианосец, концевым идет крейсер. И еще четыре эсминца по два с каждого борта прикрывают, — сказал Брент Уильямсу. — Ну-ка, проверь меня… Итак, «Маджестик»: длина — семьсот футов, высота от топа мачты до ватерлинии — сто пятьдесят, максимальная скорость — двадцать пять узлов.

Уильямс, глянув на прикрепленную к переборке таблицу, кивнул:

— Все верно.

— Приготовиться к первой обсервации! Азимут?

— Два-семь-восемь, — ответил Уильямс.

Брент крутил колесико дальномера, пока обе половинки расщепленного изображения не слились в единое целое.

— Азимут?

— Шесть-три-ноль-ноль.

— Курсовой угол, справа двадцать. Курс ноль-один-ноль! — Получив доклад о том, что наблюдение окончено, он со щелчком сложил ручки перископа, отшагнул от него и скомандовал рулевому: — Право на борт! Держать два-восемь-ноль.

Брент слышал бормотание Питтмэна, считывающего показания КУТа: лейтенант был весь в поту, то и дело нервно сглатывал слюну, и его крупный кадык ерзал по длинной шее взад-вперед, словно он подавился и никак не может проглотить кусок.

— Начальная дальность шесть-два-пять-ноль, скорость девятнадцать, расстояние до цели три-девять-пять-ноль.

Писк стал громче. Брент подумал было, что теперь-то их наверняка засекут, но головной эсминец продолжал неспешно двигаться вперед и уже поравнялся с носом «Блэкфина». Когда лодка даст торпедный залп — а Брент надеялся, что это удастся сделать после прохода головного эсминца, — тому для захода на атаку придется сделать полный поворот. За это время лодка успеет уйти футов на четыреста в глубину. Смертельную опасность представляли эсминцы, прикрывавшие правый борт авианосца и крейсера, но Брент старался пока о них не думать.