Питер Страуб - Коко

Мэгги открыла глаза. Она поглядела на пустую подушку Пумо, затем повернула голову и смерила его оценивающим взглядом. Она даже просыпалась не как все нормальные люди. Белки ее глаз блестели, лицо было абсолютно гладким. И даже пухлые губки выглядели свежими.

– Понимаю, – сказала она со вздохом.

– Да?

– Не обидишься, если я не пойду с тобой сегодня? Мне надо на Сто двадцать пятую улицу повидаться с Генералом. Я стала забывать о своих обязанностях. А старику бывает так одиноко.

– О!

– К тому же ты выглядишь сегодня старым ворчуном.

– Я... не... ворчун, – ответил Пумо.

Мэгги удостоила его еще одним оценивающим взглядом и села на постели. В полумраке кожа ее казалась совсем темной.

– У него неприятности в последнее время.

Мэгги спрыгнула с постели и быстро пробежала в ванную. На секунду постель показалась Пумо ужасающе пустой. Раздался плеск воды. Пумо представил себе, как Мэгги остервенело трет щеткой зубы, вытирает блюдечко для бритья, поправляет полотенца.

– Так ты не обидишься? – крикнула она со ртом, полным зубной пастой, – а, Тино?

– Не обижусь, – Пумо специально произнес это так тихо, что едва можно было расслышать.

Мэгги вышла из ванной и в третий раз за это утро внимательно посмотрела на Пумо.

– О, Тино, – сказала она, затем подошла к гардеробу и начала одеваться.

– Мне надо немного побыть одному.

– Нет необходимости говорить мне об этом. Так мне что, не приходить сегодня ночевать?

– Делай что хочешь.

– Что ж, я сделаю то, что захочу, – пообещала Мэгги, облачаясь в бесформенное шерстяное платье, которое было на ней, когда Пумо привез ее от Генерала.

За все время, пока они не спустились бок о бок по лестнице и не вышли на Гранд-стрит, Мэгги и Пумо не сказали друг другу почти ни слова. Они стояли теперь на холодном ветру, оба в зимних пальто, и смотрели, как в конце улицы сгружают с грузовика какие-то деревяшки, которые трещали и скрипели, напоминая почему-то человеческие кости.

Мэгги выглядела рядом с Пумо совсем маленькой – она вполне могла быть школьницей, отправляющейся утром в школу. Пумо подумалось, что у них никогда не возникло бы никаких проблем, если бы не надо было выбираться из постели.

Воспоминание о недружелюбном голосе Джуди Пул в трубке заставило его произнести:

– Когда Майкл Пул и остальные вернутся...

Мэгги подняла голову и вопросительно взглянула на него. Тино подумал, что говорит сейчас что-то гораздо более многозначительное, чем ему бы хотелось. Мэгги даже не моргнула.

– Я просто хотел сказать, что мы будем видеться с ним почаще... Мэгги наградила его грустной кривоватой улыбкой.

– Я всегда буду приветлива с твоими друзьями, Пумо, – пообещала она.

Затем она все так же грустно махнула ему рукой в перчатке, повернулась и направилась к метро. Тино долго смотрел ей вслед, но Мэгги так и не оглянулась.

2

Утро Пумо прошло во многих отношениях гораздо легче, чем он себе представлял.

Молли Уитт и ее компаньон угостили его двумя чашками крепкого кофе и продемонстрировали свои последние нововведения, которые были, как увидел Пумо, результатом творческого переосмысления идей Мэгги. Все эти изменения совершенно безболезненны, но можно было включить в тот небольшой объем работ, который предстояло доделать в ресторане. Правда, надо было заказывать другие переборки между кабинетами. Но ведь старые еще не прибыли, и разве сам Пумо не говорил, что ему не очень нравится расположение кабинетов. Безусловно да. И хотя это не имело отношения к архитекторам, Пумо пересмотрел дизайн меню в свете этих изменений и сделал его... чуть более современным. Иными словами, принял к сведению почти все идеи Мэгги относительно меню, но, конечно же, оставил свои любимые описания блюд. Затем Дэвид Диксон, жонглируя в своей конторе юридическими терминами, посетовал на то, что с Пумо нет его “умненькой малышки”. За ленчем он опять вернулся к этой теме.

– Я надеюсь, ты не собираешься отделаться и от этой крошки, как от остальных? – спросил адвокат, просматривая меню, глаза его при этом лукаво блестели. – Не хотелось бы услышать, что тебе пришлось расстаться с этой маленькой китаяночкой.

– Почему бы тебене жениться на ней, Дэвид? – с кислой физиономией произнес Пумо.

– Моя семья убьет меня, если я приведу домой китаянку. Что я им скажу? Что наши дети непременно будут гениями в математике? – Диксон продолжал улыбаться, уверенный в собственной неотразимости.

– Все равно ты недостаточно шикарен для нее, – буркнул Пумо и, чтобы хоть как-то смягчить неприятный смысл сказанного, добавил. – И это нас с тобой объединяет.

Встречу в банке адвокат провел холодно и формально, чем, видимо, немало удивил банкира, который явно ожидал увидеть чуть больше обычной веселости Диксона, – они учились когда-то в одном классе в Принстоне и оба были жизнерадостными сорокалетними холостяками. Ни Диксон, ни банкир, конечно же, не были во Вьетнаме. Они были настоящимиамериканцами (или так им казалось).

– Считай, что заем у тебя в кармане, – заявил Диксон, когда они вышли на улицу. – Но разреши дать тебе один совет, дружище. Тебе надо развеяться. Чего-чего, а такого добра, как девочки, на свете хватает. И не стоит так переживать из-за своей восточной киски только потому, что она вышла погулять. – Дэвид рассмеялся, изо рта его вылетело облачко пара. – Расслабься, ладно? Эй, да ты что, действительно ее выгнал?

– Я сообщу тебе через неделю-две. – Тино заставил себя улыбнуться и пожать руку Диксона. Судя по тому, как тряс его руку адвокат, Дэвиду тоже не терпелось поскорее расстаться.

Диксон ушел, все так же улыбаясь роскошной принстонской улыбкой, безукоризненный с головы до пят – сияющая белизной манишка, полосатый галстук, хорошо причесанные темные волосы, отличного покроя черное пальто. Несколько секунд Пумо смотрел ему вслед, как смотрел сегодня утром вслед Мэгги. Что такое случилось с ним, что он отталкивает от себя людей? Не то чтобы у Пумо было много общего с Диксоном, но тот был жуликоват, а такие люди всегда бывают душой компании.

Как и Мэгги, адвокат не обернулся. Он махнул рукой, остановилось такси, и Диксон умчался. Жулики всегда умеют остановить такси с первого раза. Тино наблюдал за такси, которое лавировало среди машин, и в этот момент почувствовал, что, точно так же как он наблюдает за Диксоном, кто-то следит за ним. Поежившись, Пумо обернулся. Сзади, конечно же, никого не было. Пумо внимательно изучил толпу брокеров и банкиров, торопящихся с ленча по Брод-стрит. Тут были старые седые лисицы, внешность которых соответствовала традиционному представлению об адвокатах, но не меньше было мужчин возраста Пумо, а также парней лет двадцати пяти – тридцати. Все они выглядели занудами без малейшего намека на чувство юмора. Мошенники вроде Диксона знают, как зажать таких в кулак, они любят высмеять своих коллег. Пумо же вынужден каждый вечер смотреть, как они наедаются и напиваются в его ресторане. Сейчас он смотрел, как это неулыбчивое племя движется по Брод-стрит, не удостоив его даже взглядом. Они были людьми в себе. А может, это Пумо был чересчур открыт. Холодало, и небо казалось еще более серым, чем обычно, несмотря на уличные фонари. Пумо подошел к краю тротуара и поднял руку.

Такси пришлось ловить минут примерно пятнадцать, и на Гранц-стрит Пумо добрался в начале пятого. Войдя в ресторан, он увидел инспектора Брайана Мекленбурга, который мерил шагами кухню, делая какие-то пометки в своем блокноте.

– Что ж, мистер Пумо, – сказал он. – С тех пор, как я был здесь в последний раз, дело действительно сдвинулось с мертвой точки.

– Да, и не только, – ответил Пумо, роняя пальто на стул. Сегодня предстояло еще посетить Арнольда Леунга.

– О, – Мекленбург обращал на Пумо не больше внимания, чем любой инспектор на свою жертву, – вы хотите сказать, что наша цель достигнута?

– Избавление от насекомых?

– Конечно. А что еще, по-вашему, я мог иметь в виду? Мекленбург сам напоминал цель – мишень для стрельбы. На нем был спортивного покроя пиджак в желтую, черную и оливковую клетку и коричневый трикотажный галстук, приколотый изнутри специальной булавкой.

– Окончание ремонта кухни, открытие ресторана, процветание заведения, популярность у клиентов, – перечислил Пумо. – А также мирная и упорядоченная жизнь, которая умудрялась бы быть в то же время интересной. И чтобы личная жизнь всегда была в порядке.

Тут он вспомнил довольную физиономию и широкую улыбку Дэвида Диксона, и его понесло.

– Желаете поговорить о целях, мистер Мекленбург? Пожалуйста! Уничтожение ядерного оружия и мир во всем мире. Также неплохо было бы довести до сведения жителей Америки, что вьетнамская кухня ничем не хуже французской. Установить памятник погибшим во Вьетнаме в каждом крупном городе. Найти способ избавиться от токсичных отходов. – Пумо перевел дыхание, прекрасно понимая, что инспектор смотрит на него, открыв рот.