Сидни Шелдон - Звезды сияют с небес

Лара почувствовала, что ей стало тяжело дышать.

– Тебе не кажется, что ты уже достаточно меня наказал?

Пол Мартин неподвижно стоял с окаменевшим, ничего не выражающим лицом.

– Мне было очень хорошо с тобой, Пол. Кроме Филипа, ближе тебя у меня никого никогда не было. Я перед тобой в неоплатном долгу. И больше всего на свете я не хотела сделать тебе больно. Поверь мне. – Слова застревали у нее в горле. – Я знаю, в твоей власти уничтожить меня. Но разве ты хочешь этого? Неужели ты будешь счастлив, если меня посадят в тюрьму? – Она отчаянно старалась сдержать подступающие слезы. – Прошу тебя, Пол. Верни мне мою жизнь. Пожалуйста, перестань считать меня своим врагом…

Черные глаза Мартина продолжали оставаться холодными и безразличными.

– Умоляю, прости меня. Я…, я так устала. У меня больше нет сил драться, Пол. Ты победил… – Ее голос дрогнул.

В дверь постучали. В комнату просунулась голова судебного исполнителя.

– Большое жюри ждет вас, мистер Мартин. Какое-то время он пристально смотрел Ларе в глаза, затем повернулся и вышел.

«Вот и все, – подумала она. – Это конец». В кабинет вбежал Терри Хилл.

– Господи, как бы я хотел знать, что он собирается им сказать! – воскликнул адвокат. – Но делать нечего – только ждать.

И они ждали. Казалось, вечность. Когда Пол Мартин наконец появился из зала заседаний, он выглядел усталым и опустошенным.

«Постарел, – подумала Лара. – И винит за это меня». Он отыскал ее глазами, немного помедлил и подошел.

– Я никогда не смогу простить тебя, Лара. Ты сделала из меня дурака. Но ты была лучшим из того, что я когда-либо имел. Так что я считаю, что в некотором роде я твой должник. Можешь быть спокойна, я им ничего не сказал.

– О Пол! – Ее глаза наполнились слезами. – Просто не знаю, как тебя…

– Считай это моим подарком к твоему дню рождения. Поздравляю тебя, малышка.

Она смотрела, как он уходит, и вдруг до нее дошел смысл его слов. Сегодня был ее день рождения! Столько событий свалилось на нее, что она совсем забыла об этом. И о грандиозном банкете, который устраивался в ее честь. В «Камерон-плаза» ее будут ждать две сотни гостей!

– Я немедленно должна возвращаться в Нью-Йорк, – обратилась она к Терри Хиллу. – Как вы думаете, они позволят мне уехать?

– Подождите-ка здесь, – бросил ей адвокат и скрылся за дверью зала заседаний. Спустя пять минут он вернулся. – Можете отправляться в Нью-Йорк. Большое жюри объявит свой вердикт утром, но это всего лишь формальность. А к утру вы успеете вернуться. Да, кстати, ваш приятель не солгал. Он действительно ничего им не сказал.

Через тридцать минут Лара была уже на пути в Нью-Йорк.

– Ну как вы? – спросил ее Терри Хилл.

– В порядке, – взглянув на него, твердо сказала она. В этот вечер, чтобы поздравить ее, соберутся сотни известнейших и влиятельнейших людей. И она встретит их с высоко поднятой головой. Потому что она – Лара Камерон…

Она остановилась в центре Большого зала отеля «Камерон-плаза» и огляделась вокруг. «Это мое детище. Я воздвигла монументы, вознесшиеся в небо, которые изменили жизни тысяч людей по всей Америке. И теперь все это должно достаться каким-то бездушным банкирам!» Лара отчетливо услышала голос отца: «Это судьба… Вечно мне не везет…» Она вспомнила Глейс-Бей, и маленькое общежитие, ставшее ее домом, и свой первый день в школе. "Ну а кто знает слово, которое начинается на букву "Е"?" Вспомнила постояльцев общежития. Билл Роджерс… «Первое правило в делах, касающихся недвижимого имущества, – это ЧД. Запомни это».

И Чарльз Коэн… «Я, видите ли, употребляю только кошерную пищу, а в Глейс-Бее, боюсь, таковой не имеется…»

«Если бы я смогла получить этот участок…, вы бы взяли его в аренду на пять лет?»

«Нет, Лара. Это была бы аренда на десять лет…» И Говард Келлер: «…Ваш подход ко всему этому совершенно неверный…»

«Говард…, я хочу, чтобы вы перешли работать ко мне…» А затем успехи. Невероятные, блестящие, головокружительные успехи. И Филип. Ее Лохинвар. Человек, которого она обожала. Она потеряла его… И это была ее самая большая потеря.

– Лара! – позвал чей-то голос.

Она обернулась и увидела Джерри Таунсенда.

– Карлос сообщил мне, что вы здесь. – Он подошел ближе. – Мне очень жаль, что так получилось с вашим днем рождения.

– Что…, что получилось?

Он удивленно уставился на нее.

– А разве Говард вам ничего не сказал?

– Да что он должен был мне сказать?

– Видите ли, из-за всей этой шумихи, поднятой в прессе, мы стали получать слишком много отказов, ну и решили, что будет лучше, если мы отменим вечер вообще. Я просил Говарда передать вам это.

«Честно говоря, у меня возникли проблемы с памятью».

– Ну и ладно, – мягко проговорила Лара. Она прощальным взглядом обвела великолепное убранство зала. – Надеюсь, у меня еще есть минут пятнадцать.

– Что, простите?

– Да нет, ничего. – Она направилась к двери.

– Лара, – обратился к ней Таунсенд, – давайте поднимемся в офис. Там нужно еще кое-что доделать.

– Давайте. – «Наверное, я уже больше никогда сюда не вернусь», – подумала Лара.

Поднимаясь в лифте в офис компании, Джерри сказал:

– Я слышал про Келлера. Невозможно поверить, что он виноват в том, что произошло. Лара задумчиво покачала головой:

– Нет, Джерри. Во всем виновата я. Никогда себе этого не прощу.

– Но вы же тут совершенно ни при чем.

Она вдруг почувствовала себя страшно одинокой.

– Джерри, если вы еще не ужинали…

– Извините, Лара. Но сегодня я занят.

– А-а, да-да. Понимаю.

Двери лифта раскрылись, и они вошли.

– Бумаги, которые вы должны подписать, находятся в конференц-зале, – сказал Джерри.

– Отлично.

Дверь конференц-зала была закрыта. Таунсенд остановился, предоставляя Ларе самой открыть дверь, и, как только она сделала это, четыре десятка голосов дружно запели: «С днем рожденья поздравляем, с днем рожденья поздравляем…»

Ошеломленная, Лара застыла на месте. Перед ней стояли люди, с которыми она многие годы работала, – архитекторы, инженеры, строители. А еще здесь были Чарльз Коэн и профессор Мейер. И Гораций Гуттман, и Кэти, и отец Джерри Таунсенда. Но она видела только Филипа. Он шел ей навстречу, протягивая к ней руки, и Лара вдруг почувствовала, что ей стало трудно дышать.

– Лара…

И она очутилась в его объятиях, безуспешно пытаясь сдержать подступившие слезы. «Я дома, – мелькнуло у нее в голове. – Это моя семья». Ее охватило всеисцеляющее чувство умиротворения. И она ощутила тепло, исходящее от родного ей человека. «Только этим стоит дорожить, – подумала она. – Все остальное не имеет значения».

А ее уже окружили со всех сторон милые, знакомые лица и, не слушая друг друга, разом заговорили.

– С днем рождения, Лара…

– Вы великолепно выглядите…

– Ну как, удивлены?…

Лара повернулась к Джерри Таунсенду:

– Ай, Джерри, как вам не…

Он с деланным испугом затряс головой:

– Это не я. Это Филип все подстроил.

– О дорогой!

Официанты уже начали разносить закуски и напитки.

– Не важно, что там было, – заговорил Чарльз Коэн, – я все равно горжусь вами, Лара. Вы, помнится, заявляли, что намерены сделать все по-другому. Ей-богу, вам это удалось.

– Этой женщине я обязан жизнью, – произнес отец Джерри Таунсенда.

– И я тоже, – улыбнулась Кэти.

– Предлагаю тост, – поднимая бокал, крикнул Джерри, – за лучшего босса, с которым я когда-либо работал и с которым мне еще предстоит работать!

– За очаровательную маленькую девчушку, которая превратилась в очаровательную женщину! – провозгласил Чарльз Коэн.

Тосты сменяли один другой, и наконец очередь дошла до Филипа. Ему так много хотелось ей сказать, но все свои чувства он вложил в пять слов:

– За женщину, которую я люблю! В глазах Лары стояли слезы. К горлу подкатил комок.

– Я…, я стольким обязана всем вам, – дрожащим голосом проговорила она. – Наверное, мне никогда не удастся отблагодарить вас сполна. Я только хочу сказать. – Она осеклась. Переполнявшие ее чувства мешали говорить. -…Спасибо вам. – Лара повернулась к Филипу:

– Спасибо тебе, дорогой. Это самый чудесный день рождения в моей жизни. – Она вдруг вспомнила. – Ох, мне ведь сегодня ночью нужно возвращаться в Рино!

Филип посмотрел ей в глаза и улыбнулся:

– Никогда не бывал в Рино…

Через полчаса они уже сидели в лимузине, направлявшемся в аэропорт. Лара держала Филипа за руку и думала: «В конце концов, я потеряла не все. Остаток жизни я посвящу мужу. Все остальное не важно. Главное – быть рядом с ним, заботиться о нем… Больше мне ничего не надо».

– Лара…

Ее мечтательный взор был устремлен на проносящиеся мимо окрестности Нью-Йорка.

– Макс, стойте! – вдруг закричала она. Раздался визг тормозов останавливающегося лимузина. Филип в изумлении уставился на жену. Они находились на обочине шоссе возле огромного, заросшего сорняком пустыря. Лара как завороженная смотрела вдаль широко раскрытыми глазами.