Любовные письма серийному убийце - Таша Кориелл

– У меня тоже есть пистолет. Это делает меня убийцей? – спросил Бентли в своей обычной заигрывающей манере. Он водил быстрее, чем я, и петлял по улицам, обгоняя более медленные автомобили.

Я вспомнила кабинет Марка, его стену с ружьями. Видимо, у всех мужчин в семье Томпсонов был пунктик на оружии.

– Ну, может быть. Ты кого-нибудь убивал? – спросила я, подстраиваясь под его тон.

Бентли рассмеялся.

– Ладно, расскажи мне поподробнее про эти спички.

Я закусила губу и посмотрела в окно на проносящиеся мимо дорожные знаки.

– Ты не должен рассказывать Уильяму обо всем этом. Пообещай мне. Я правда его люблю, понимаешь? – сказала я.

Я испугалась, что и так слишком много сказала. Я была как могильщик, пытающийся оценить размер ямы, которая уже слишком глубока, чтобы из нее выбраться.

– Правда? – снова взглянул на меня Бентли. – Ты можешь любить кого-то, одновременно считая его убийцей?

– Следи за дорогой, – бросила я, отказываясь отвечать на вопрос.

Бентли улыбнулся.

– Расслабься. Я ездил этой дорогой миллион раз.

Я глубоко вздохнула.

– Я перерыла все вещи Уильяма, как только мы съехались. У него не так много личных предметов. Это немножко странно – никаких безделушек, ничего такого. В этом смысле все очень утилитарно. Но при этом у него в столе я нашла коробку со всякими штуками.

Я не стала говорить про все предметы в коробке и про записки, найденные в доме их родителей.

– В этой коробке я нашла коробок спичек. Тогда я не придала ему значения, но сфотографировала, если вдруг это окажется важным. А потом как-то на форуме…

– На форуме?

– Я сижу на форуме, где расследуют убийства женщин, в которых обвиняли Уильяма, – нехотя призналась я.

У Бентли вырвался хриплый грудной смех, какого я раньше от него не слышала. Это был искренний смех – такой подделать нельзя.

– Дай-ка я проясню. Ты обручена с моим братом, но при этом сидишь на форуме в интернете и обсуждаешь его карьеру серийного убийцы?

– Ну, можно и так сформулировать…

– А как еще это сформулировать?

У меня не нашлось хорошего ответа, так что я продолжила:

– В общем, кто-то выложил фотографию из бара, где работала Келси, и я узнала спички.

– Вау.

– Вот именно. Вау.

– Но ее разве убили не тогда, когда он сидел в тюрьме? – спросил Бентли.

– Это и непонятно! Как он связан с ее убийством, если сам никак не мог ее убить?

– Ничего себе вопросик, да?

Бентли остановился на парковке прямо перед дверями бара. Рядом стоял предупреждающий знак, что место на парковке можно занимать не более двух часов. Чуть ли не впервые в жизни я была благодарна за такое ограничение – это значило, что время окончания нашего свидания было определено.

Бар представлял собой кирпичное здание с зеленым навесом. Окна пестрели неоновыми вывесками с рекламой того или иного пива. В такое место охотно пошел бы Макс. Бентли, напротив, выглядел здесь чужеродно. У него была слишком дорогая рубашка и слишком много волос на голове, в отличие от завсегдатаев заведения – выстроившихся у стойки в ряд одинаково лысых людей с пивными животиками.

Но Бентли оставался невозмутим и заказал нам обоим виски с колой.

– Если я правильно помню, ты любишь виски, – сказал он.

При упоминании наших прошлых пьяных вечеров мне стало нехорошо. Наверное, не стоило создавать ситуацию, при которой я могла добраться домой только с помощью Бентли. Я заметила миску со спичками и взяла один коробок. Улика для моего расследования.

Мы заняли небольшой стол.

– Итак, – сказал Бентли. – Что мы ищем?

Я нахмурилась.

– Не знаю.

– Вы ведете дело, детектив Ханна.

Было непонятно, насколько серьезно Бентли воспринимает ситуацию. С его лица не сходила насмешливая улыбка.

– Как Вирджиния? – спросила я, меняя тему.

– Она ничего. Но по утрам ее дико мучает тошнота.

– Звучит не очень весело.

Он поморщился.

– Да все это мероприятие не очень-то веселое на самом деле.

– Ты разве не хочешь поскорее снова стать отцом?

– Я думал, что у нас наконец появится возможность выдохнуть. Ну, знаешь, когда в семье все устаканится, а мальчики станут достаточно взрослыми и независимыми.

– Признаюсь честно, известие Вирджинии меня удивило. У меня возникло впечатление, что между вами сейчас не все гладко, – сказала я.

– Вирджиния уверена, что третий ребенок окончательно сделает нашу семью «полной», – ответил Бентли, и его тон явно подсказывал, что он с ней не согласен.

– Хочешь еще выпить? – спросила я. У него в стакане еще плескалась какая-то жидкость, но я свой уже осушила.

Улыбка вернулась на его лицо.

– Ну ты и выпивоха, – сказал Бентли. – Запиши на мой счет.

За стойкой работала барменша средних лет с выкрашенными в рыжий волосами и огромной грудью. Она выглядела как человек, рожденный для работы за баром, – она как будто была создана для той индустрии, где нашла себя. Келси была молода и красива, когда ее убили, но лет через двадцать вполне могла превратиться в заменившую ее женщину.

– Повторите, – попросила я.

За ее спиной на стене я заметила маленькую фотографию Келси в рамке. Под фото была табличка со словами: «Всегда в наших сердцах». Мне понравился этот мемориал в честь женщины, чья смерть так резко перевернула мою жизнь.

Я открыла фотографию Уильяма на телефоне – ее сделал официант суши-бара, когда мы попросили снять нас во время ужина. Уильям выглядел, как обычно, прекрасно, а я, к несчастью, моргнула в самый неподходящий момент.

– Вы знаете этого человека? – спросила я, когда женщина вернулась с нашими напитками.

Она сощурилась на мой телефон и пожала плечами.

– Не припоминаю. Но точно сложно сказать. Через нас проходит много людей. А что? Он тебе изменил или что-то в этом роде?

Мне захотелось кричать. Как она могла не узнать серийного убийцу Уильяма Томпсона?! Если общество действительно хочет наказать тех, кого называет монстрами, надо заставлять их расхаживать в хеллоуинских костюмах, ярко иллюстрирующих их кровавые преступления.

– Нет, нет, ничего такого, – ответила я. – Спасибо.

Я вернулась за стол. Бентли что-то печатал в телефоне. Когда я села, он положил его экраном вниз.

– Ты очень хорошо выглядишь, Ханна.

Он взглянул на меня так, что я покраснела.

– Спасибо.

– Нет, правда. Я серьезно. Мне кажется, тебе пошло на пользу – как и всем нам на самом деле – вырваться из атмосферы суда. Люди не могут долго жить в такой обстановке.

Когда я попыталась вспомнить, какой была во время суда, мне представилась аморфная медуза, беспомощно болтающаяся в океане. Какой же я была жалкой личностью.

– Да, ты