Пионерская клятва на крови - Эльвира Владимировна Смелик

Он обратился к Инге: – Малеева, скажи. Ты ведь тоже знала и видела. – Но, так и не дождавшись от нее поддержки, требовательно повторил: – Малеева!

Остальные тоже повернулись к ней. Инга выглядела уставшей и растерянной. Стояла, заложив руки за спину, посматривала исподлобья на присутствующих и молчала. Хотя в конце концов неуверенно дернула плечом, пробормотала негромко, так что остальные едва расслышали:

– Я не знаю.

Паша сузил глаза, задышал с силой, сердито раздувая ноздри.

– Малеева, не ври, – произнес напряженно вибрирующим голосом. – Всё ты знаешь. И я видел, как ты колдовала. А потом грохнуло, вспыхнуло…

– Паш, ну всё, успокойся, – перебил его Коля, покачал головой.

Конечно, не поверил. Скорее всего, мальчишка просто плохо соображал от шока. Отключился, и ему что-то там померещилось или приснилось, в сознании плотно переплелись реальность и услышанные недавно сказки. Коля же сразу заметил, что Паша отнесся к ним слишком серьезно, чрезмерно проникся.

– Ты пойми, – проговорил он доверительно, миролюбиво и слегка назидательно, – все эти духи, бабайки из легенд – всего лишь плод человеческого воображения, способ объяснить непонятное. Или оправдаться, откреститься от недостойных поступков, свалить содеянное на темную силу. Но на самом деле зло в этом мире творится людскими руками. Нет никаких других чудовищ.

– Есть! – упрямо сказал Паша, а затем еще раз процедил сквозь сомкнутые зубы едва слышно, но все так же уверенно: – Есть.

– Да никто Генку не трогал, – вмешался Корнев. – Это только мы с Елизаровым подрались.

– Из-за чего? – уточнил один из милиционеров, но Лёшка лишь, насупившись, буркнул:

– Не важно.

Но все же не удержался и метнул короткий взгляд в сторону Инги, выдав себя с головой. Только вот остальное случившееся это никак не объясняло. И врач, убедившись, что от троицы ничего вразумительного не добиться, опять склонился над абсолютно неподвижным Генкой. А милиционер подошел к Коле, отвел в сторону, придвинувшись поближе, произнес негромко, чтобы никто, кроме них двоих, не услышал:

– А у вас только дети потерялись? Никто из взрослых не пропадал? – И в ответ на вопросительный взгляд пояснил: – А то наши тут недалеко два тела нашли. Оба женские. Первое, судя по состоянию, не меньше недели в воде пролежало. Поверх одежды медицинский халат.

– Была у нас раньше врачиха. Надежда Михайловна, – задумчиво произнес Коля, недоуменно пожал плечами. – Но вроде она в город уехала. Как раз где-то неделю назад или чуть больше. Больного сопровождала. А потом вместо нее новую прислали.

Милиционер хмыкнул и продолжил:

– Вторая тоже взрослая женщина, где-то от тридцати до сорока. Прическа такая с кучеряшками. «Химия» вроде. Одета прилично. Никого не напоминает?

Коля судорожно втянул воздух.

– Ну, вообще-то, на начальницу нашу похожа, – предположил осторожно, очень надеясь, что ошибся. – На Авию Аркадьевну. Ее с утра никто не видел. Но мы решили: она в город уехала, по делам, просто не сказала никому. А что с ней?

– Да вроде как упала со старой вышки неудачно, – доложил милиционер. – Перелом основания черепа. – Потом тихонько крякнул, свел брови, но все-таки продолжил: – Ну и птицы там постарались, от лица почти ничего не осталось. – Покивал, заглядывая Коле в глаза. – Опознать бы.

Тот, ошеломленный очередной новостью, не сразу нашелся что сказать, несколько секунд просто переваривал услышанное. Да и первая фраза сложилась как бы сама собой, почти автоматически:

– Я сейчас не могу, мне надо ребят в отряд отвести. – И лишь затем появились конкретные мысли: – Вы подойдите в лагере к Маше, – подсказал Коля милиционеру, но тут же исправился: – Марии Алексеевне. Она старшая вожатая. – И опять передумал. – Хотя нет. Лучше, наверное, к завхозу… Федору Дмитриевичу. Он все-таки мужчина, покрепче.

Собеседник согласился, сразу направился к напарнику, а Коля, чтобы не утонуть в потоке безрадостных размышлений, – к врачу, до сих пор возившемуся с Белянкиным.

– Как он? Так и не очнулся?

– Нет. – Тот помотал головой с не слишком воодушевленным выражением на лице. – Похоже, парнишка в коме. Но очевидных повреждений нет. Ни внешних, ни внутренних. Даже синяков и ссадин, как вон у тех. – Врач бросил взгляд в сторону Паши и Лёшки, затем опять повернулся к Коле. – Вероятно, что-то с мозгом. Кровоизлияние, например. Но я не спец, и без серьезного обследования не обойтись. И вообще, – добавил, распрямляясь, – будем надеяться на лучшее. Поэтому повезем его сразу в город, в областную. Родителям сообщите. Если что, пусть звонят туда, узнают. – И снова посмотрел на Лёшку, Пашу и Ингу. – А с остальными в принципе все в порядке. Исключительно боевые отметины. Но можем и их прихватить.

– Этих не надо, – отказался Коля. – Сами разберемся.

Генку уложили на носилки, понесли к поджидавшей у лагерных ворот машине скорой помощи, а остальных Коля, как и собирался, повел в отряд. Точнее, распорядился:

– Ну всё, идемте.

Инга, до того вроде бы без цели бродившая по поляне, вскинулась, воскликнула:

– Подождите.

Коля даже рассердился немного, поинтересовался сурово:

– В чем дело?

– Я тут потеряла кое-что, – ответила Инга.

– Что?

Она закусила губы, сосредоточенно наморщила лоб и лишь спустя какое-то время смущенно и чуть удивленно призналась:

– Не помню.

Что еще за фокусы? Вот от кого-кого, а от Малеевой Коля никак подобного не ожидал и просто каким-то чудом сдержался, чтобы хорошенько ее не отчитать.

– Инга, знаешь, вот совсем сейчас не до приколов, – проговорил с многозначительным нажимом и отрезал категорично, заранее отметая любые возражения: – Идем.

– Идем, – словно эхо, повторил за ним Лёшка Корнев, но с совершенно другими интонациями и смыслом, только этим двоим известным и понятным, и Инга больше не стала противиться, послушно направилась в сторону лагеря. Зато Паша так и остался стоять, будто не услышал.

Коля с подозрительностью посмотрел на него: неужели заупрямится? Заявит: «Никуда не пойду, пока вы мне не поверите». Ведь по-настоящему обиделся, что не приняли всерьез его сказочные объяснения. Но Паша ни слова не сказал, даже беглым взглядом никого не удостоил, все-таки тоже сдвинулся с места. Однако – Коля этого не заметил, – пройдя несколько шагов, обернулся, будто надеялся еще что-то увидеть.

Нет, не увидел: никаких знаков, никаких подтверждений. Но все равно Паша был твердо убежден: он не бредил и не сошел с ума, ему не почудилось и не приснилось.

Иногда человек действительно всего лишь орудие в руках неведомых сил. Но если очень постараться, если сильно захотеть, если не останавливаться и, несмотря ни на что, двигаться к цели, получится подчинить себе эти силы и стать гораздо большим, чем ты есть. Гораздо-гораздо большим, даже не сравнимым с остальными.

И однажды Паша непременно выяснит, как это сделать. Он точно не