Кукла из вечной тьмы - Артур Гедеон

что случилось, он вернулся домой за полночь. Пил в баре. Телефон Крымов отключил – просто забыл о нем. И не хотел отвечать, особенно Лизе. Ее он хотел, и сильно. Но только не в образе неприступной благотворительницы в чалме и темных очках. Не хотел говорить с ней – такой. Снежной королевой. Заносчивой стервой. В этом образе она его отталкивала. Он и отключил-то телефон после ее очередного звонка.

Сутки просидев в баре, он купил две бутылки коньяка и переместился домой. На звонки Лизы он по-прежнему не отвечал. Правда, ему названивал еще и Долгополов, но и с ним Крымову говорить не хотелось. Трижды в разное время кто-то стучался к нему в дверь, но он не открыл. Сказал про себя: «Идите к черту», – и на этом успокоился.

Крымов смотрел новостные программы по телевизору, перескакивал на интернет и вновь смотрел телек. За несколько дней мир перевернулся с ног на голову. Лекарство от всех болезней «Луч надежды» частично ушло в мир. И первые сведения уже поступали. Эффект был, и еще какой. Люди стремительно молодели и требовали вернуть себе свою утраченную жизнь. Свое место под солнцем. Но это место было уже занято. И тут вступал в силу острый конфликт интересов. Более того, обновленные люди, здоровые и молодые, оказались куда более сильными и физически и морально. Они походили на пассионарных дикарей, подступивших к вратам изнеженной цивилизации. Только дикарей с мозгами. Они готовы были отстаивать свои интересы особенно рьяно. Готовы были требовать назад свои деньги, квартиры, работу. А иногда – жен и любовниц. Оспаривать отданное в силу возраста. Сыновья неожиданно становились врагами своих отцов, дочери – матерей. Не везде и не со всеми, но так уже было. Ушедшие на пенсию начальники, молодые и полные энергии, вдруг потребовали назад свои кресла. И вот тут коса нашла на камень! «Новые люди», как назвали себя вакцинированные, ощущая свою избранность, оказались готовы быстро сбиваться в стаи. А глядя на них, еще не получившие свою долю бальзама старики потребовали лекарства. Понимая, что могут получить второй билет, они тоже оказались настроены воинственно. Уже летели камни в окна медицинской компании «Эскулап». Митингующие требовали своих порций спасительного лекарства.

А вот эта новость, с митингом у «Эскулапа», Андрею Крымову пришлась по вкусу.

– Доберитесь до сучьих близнецов, – опрокинув очередную стопку коньяка, пожелал он восставшим. – Повырывайте им руки и ноги – поделом будет.

В городе Рощинске ампулы были направлены в армейский госпиталь, но там очень скоро начался погром. Все колотили друг друга почем зря, были жертвы. Но откуда такая агрессия? Тележурналист показал перед камерой ампулу – она была не золотого цвета, а кроваво-красного. Это привлекло внимание Крымова. Что за цвет? Не знал он, что эту странность могли бы разъяснить братья Белоглазовы. Они рассказали бы, что отправили в Рощинск бальзам «Кровавую Мэри» – тот же самый «Луч надежды», но с крупицей бешенства.

Широко освещалась бойня в крупной строительной корпорации. Туда ворвался буквально воскресший из мертвых бандит Марат Маратович Сейфуллин и устроил резню. С ним была целая бригада молодцов-головорезов. В корпорацию устремились подразделения ОМОНа, в центре города начались буквально военные действия. Вооруженные «новые люди» умирать никак не хотели – справиться с ними было куда сложнее, чем с обычным человеком. Кабана и его присных, разрушив часть здания, уложили из гранатометов, разметав помолодевших бандюков на куски. Только так и была погашена эта война за дележ наследства.

Крымов, оптимистично-мрачный после известий о Сейфуллине, выходил из дома за новой порцией коньяка. Он уже направился к лифту, когда снизу от окна его окликнули:

– Андрей!..

Он вернулся к началу марша. Заглянул вниз. У окна стояла Лиза.

– Чего тебе?

– Здравствуй, во-первых, – очень миролюбиво сказала она.

– Ну, здравствуй. Так чего тебе?

– Трубки ты не берешь. Дверь не открываешь. Я пришла узнать, как ты. Я тут уже давно стою и замерзла. Погреться впустишь?

– Я должен сходить за коньяком – бар опустел.

– У меня с собой виски. Пойдет?

Он подумал.

– Ладно, пойдет. Поднимайся, так и быть.

– Спасибо.

Она поднялась по лестнице, взяв Крымова за локоть, скромно поцеловала в щеку.

– Привет, милый.

– Здравствуй. Еще раз.

Они вошли в общий коридор, он открыл свою дверь.

– Плиз, – кивнул вперед Андрей.

– Боже, как я закоченела, пока тебя ждала, – отдавая в прихожей ему пакет, сказала она. – И в туалет хочу. И выпить тоже. Там и закуска тоже есть: сыр, колбаса, батон.

– Премного благодарен.

– А в квартирке-то амбре, – сказала она.

– Возможно, я не принюхивался.

За эти дни берлога Крымова хорошенько пропахла спиртным и закуской. Лиза привела себя в порядок. Когда она вышла из ванной, он уже разлил виски по стопарям.

Она села на диван у столика, рядом с ним. Никто не спросил, за что пьем. Просто чокнулись и выпили. Закусили ломтиками сыра. Помолчали.

Лиза вздохнула:

– Все пошло немного не так – я согласна.

– Не так?! – выпалил он и взрывно рассмеялся. – Вот давай просто не будем.

– Хорошо, – согласилась она. – Давай не будем. Лучше выпьем еще.

– Выпьем, – кивнул он.

Они выпили по второй. Виски был хорошим – согревал сразу. Лиза поежилась:

– Теплеет. Как бы не заболеть. – Помолчала. – Андрей…

– Что?

Она обняла его за плечо, потянулась, вновь поцеловала в щеку, но куда нежнее.

– Вот что. Соскучилась.

Он тоже скучал, и сильно, но принципиально промолчал.

– «Все пошло не так», – теперь уже первым начал он, но куда умереннее. – Сколько народу уже убилось из-за вашей затеи. Это ж уму непостижимо. Это же дьявольщина какая-то…

– А как, ты думаешь, проходят эксперименты всего нового? Пока люди в космос отправились, сколько было жертв, помнишь? И в ракетах сгорали, и на полигонах погибали сотнями, когда эти ракеты вдруг взрывались. Да, так бывает, увы. Мы же не швейную машинку придумали, где можно только палец уколоть. И потом, я-то в чем виновата? Чего ты на меня-то накинулся? Для меня все это тоже внове, каждый шажок – в первый раз. Но идея меня захватила, это правда, вспомни, какое счастье было у бомжей, когда они получили этот шанс прожить жизнь заново? Действительно чудо!

– Мы нарушили ход событий, Лиза.

– Ну да, как и Александр Флеминг, который в 1928 году открыл пенициллин – первый антибиотик – и с тех пор спас сотни миллионов жизней. Он тоже нарушил ход событий. Скажешь, нет? Плохо он сделал?

Крымов затряс головой:

– Тут другое, Лиза. Как ты не понимаешь? Совсем другое.

– Послушай меня, только очень внимательно, хорошо?

– Хорошо, слушаю.