Маша из дикого леса - Дмитрий Александрович Видинеев

Тучи вдруг отхлынули, как волны, застыли в стороне. Рокот грома резко прекратился. Юдин увидел две башни, красную и чёрную. От них веяло мрачным средневековьем – подобные строения он помнил по фильмам про рыцарей. Только у этих башен не было ни окон, ни бойниц, каменная кладка ровная, слишком идеальная, стены походили на чешую сказочного дракона. У подножия кроваво красного строения стелился розовый туман, у основания чёрного – серый. Сквозь дымку просвечивались очертания кованых ворот. К каждой из башен вела ровная, мощёная плитами, дорога. А вокруг, словно бы за пределом прозрачного пузыря, клубились тучи. То тут, то там их озаряли вспышки, но грома не было слышно.

Юдин находился у основания двух дорог. Он непрерывно повторял, как мантру: «Не верю, не верю, не верю!..» Будто эти слова были заклинанием от зла. Но легче не становилось. Ему казалось, что он попал в кошмарный сон и чувствовал: это только начало, самое ужасное ещё впереди! Проклятый чудотворец сотворил что-то непостижимое! Слепой ублюдок грозился свести с ума и, похоже, это ему удастся. Ну почему он не сдох на той сцене?

Раздался звук, будто кто-то провёл гвоздём по стеклу. Пространство замерцало. Юдин увидел вместо строений красный и чёрный кубы, но через мгновение те снова превратились в башни.

«Не верю, не верю!.. – ожесточённо внушал он себе. – Это всё галлюцинация!»

Серый туман возле чёрной башни всколыхнулся, из него выскочили тонкие лоснящиеся щупальца, которые, извиваясь, устремились к Юдину. Он ничего не мог поделать – ни убежать, ни отвернуться, ни просто закрыть глаза. Ему только и оставалось, что повторять «не верю», пытаясь обмануть самого себя. Щупальца опутали его в мгновение ока и потащили к башне. Юдин заорал, но услышал собственный голос как будто со стороны. Он чувствовал себя марионеткой, которой играет злобный кукловод.

Раздался голос:

– Грозе нравится, когда жертва очень, очень безумна!

Это был голос чудотворца. Юдин снова закричал, но теперь в этом вопле преобладала ярость. Он увидел, как перед ним открылись ворота. Щупальца втянули его внутрь башни, в густой мрак. Ворота закрылись.

«Не верю, не верю!..»

А потом он увидел то, отчего забылись все слова. Это был концентрированный ужас, который невозможен в мире, где светит солнце и сияют звёзды. Плотное скопление кошмаров всего человечества за всё время своего существования. Рассудок Юдина треснул и разбился, как зеркало, по которому ударили кувалдой. Отражающие сотни образов осколки посыпались в бездну.

Грыжа никогда не верила, что человек может поседеть от страха. Но теперь поняла, что ошибалась. Волосы на висках Юдина побелели за считанные секунды – не целиком, а у самых корней. От этого зрелища у неё самой волосы на затылке зашевелились. Впрочем, больше седины её поразило то, как изменилось лицо несостоявшегося убийцы. Оно стало пепельно-серым, старческим, безмерно болезненным, рот застыл в кривом оскале, по подбородку потекла обильная слюна. Глаза словно бы выцвели и стали похожи на бессмысленные стекляшки. До этих изменений Юдин бормотал: «Не верю, не верю…», и глядел в глаза Куннара, не мигая. Его веки подрагивали, будто в попытке моргнуть, но по какой-то причине не могли этого сделать. А потом Юдин увидел что-то ужасное – Грыжа была в этом абсолютно уверена.

Куннар надел очки.

– Вот и всё, – в его голосе звучало злорадство. – А теперь пора отдать этого психа Грозе. Галина, попроси, пожалуйста, своих друзей, чтобы они помогли ему подняться.

Просить не пришлось. Мотя с Серёжей мрачно переглянулись и направились к Юдину. Они взяли его за предплечья, поставили на ноги.

– Что, чёрт возьми, произошло? – спросил Мотя. – Этот мужик в овощ превратился, причём, на наших глазах. Я нихрена не понимаю.

– И мне хотелось бы знать, – проворчал Серёжа. – Жутковато это всё, знаете ли.

Куннар сделал неопределённый жест рукой.

– Всё просто, – постучал пальцем по своему виску. – Он побывал в башне страха. Пойдёмте, вас ждёт ещё кое-что интересное. Ведите его.

Куннар развернулся, вышел из комнаты и зашагал по коридору. Он отлично здесь ориентировался и двигался так, словно и не был слепым. Грыжа едва за ним поспевала. В конце коридора Куннар открыл выкрашенную в красный цвет металлическую дверь, вошёл в помещение, нажал кнопку выключателя на стене. Пару раз мигнув, загорелись люминесцентные лампы под потолком.

Переступив порог, Грыжа удивилась: кроме ламп в комнате вообще ничего не было. Ни единого предмета. Пол, потолок, стены – выкрашены в белый цвет. Она уже собиралась задать вопрос, зачем они сюда пришли, но передумала, рассудив, что скоро и так всё выяснится.

Спустя минуту, Мотя с Серёжей привели в белое помещение Юдина. Тот вёл себя, как испорченный робот: толкнёшь – идёт, наткнётся на преграду – остановится. В уголках его губ то и дело вздувались слюнявые пузыри, ладони беспрерывно тряслись.

– Закройте дверь, – распорядился Куннар.

Мотя выполнил приказ, поглядывая на чудотворца со страхом. Его трудно было чем-то напугать, но то, что лидер секты сделал с этим мужиком… Это не укладывалось в голове. Да и Серёжа был шокирован – невероятно, но факт. Чёртов Серёжа, у которого в башке целый выводок его личных демонов и который, порой, реальность от галлюцинаций не отличает. Чтобы его шокировать нужно очень постараться. У Куннара это получилось. А ведь чудотворец обещал ещё что-то «интересное». Мотя подозревал, что это «интересное» означает «страшное». Ему хотелось на улицу, на свежий воздух.

Куннар энергично потёр ладони, словно согревая их. В комнате действительно было прохладно, но не до такой степени, чтобы изо рта шёл пар.

– Мне бы следовало сейчас произнести какую-нибудь торжественную речь, – с иронией сказал он. – Но, пожалуй, не стану. Настрой не тот. Скажу лишь, Галина, что ты сейчас увидишь то, что хотела. Вы все увидите.

Грыжа заметила в его лице с трудом сдерживаемую радость. Он явно был доволен тем, что может доверить тайну ещё кому-то. Ведь за этим они сюда и явились, после его слов это стало очевидно. Секрет белой комнаты вот-вот раскроется.

Откроется дверь в Мир Грозы!

Волнительное торжество, будто пробив барьер, резко заполнило рассудок Грыжи. От переизбытка чувств она не заметила, как до крови прикусила губу. Взглянула на Мотю с Серёжей. Почему они такие угрюмые?… Ах да, конечно. Ещё не понимают, дурачки, что их ждёт незабываемое зрелище. Сама она ни капли не сомневалась, что зрелище будет незабываемым.

Куннар подошёл к противоположной от двери стене, приложил к ней ладони и склонил голову на бок, словно к чему-то напряжённо прислушиваясь.