Джой Филдинг - Не делись со мной секретами

– Тогда почему вы так поступили?

– Думаю, я просто не знал, как держать себя с ними, – ответил он. – Они стараются отнестись ко мне с пониманием, дать мне нужные время и свободу действия. Но вы правы, думаю, что дальше так вести себя не стоит. Просто к чему-то привыкаешь. Иногда появляются опасные привычки.

– В Спрингфилде вы обувь не продавали, правда? – Она заранее знала ответ, но все равно спросила.

Он отрицательно покачал головой.

– А чем вы там занимались?

– Вы же не хотели знать об этом.

– У меня ужасное предчувствие, что я уже знаю о ваших прежних занятиях, – сказала она. – Вы адвокат, верно?

Он виновато кивнул.

– Собирался сказать вам, но думал, что поскольку не собираюсь вам больше звонить, то какой смысл говорить об этом?

– А я все время распространялась о законах, о праве, о том, как функционирует правовая система...

– Мне это нравилось. Как будто посещал курсы переподготовки. Это показало мне, насколько бедна моя правовая практика. Ваш энтузиазм заразителен. И вы прекрасный просветитель.

– Я чувствую себя круглой идиоткой.

– За этим столом идиот только один – это я, – поправил он ее.

– В какой области юриспруденции вы работали? – она засмеялась еще до того, как услышала от него ответ.

– Уголовной. – Его ответ ее не удивил.

– Понятно.

Джесс потерла лоб, думая о том, что ей надо было бы убежать от него, пока еще была такая возможность.

– Поверьте, я не собирался обманывать вас, – повторил он. – Просто я не думал, что дело зайдет так далеко.

– Насколько далеко оно зашло? – спросила Джесс.

– Для меня достаточно далеко, чтобы не желать потерять вас. Достаточно далеко, чтобы рассказать вам правду о себе. Достаточно далеко, чтобы понять, что я полюбил вас, – тихо ответил он.

– Расскажите мне о своей дочери, – попросила Джесс, беря его руки в свои.

– О чем я могу рассказать? – спросил он дрогнувшим голосом.

– Расскажите мне что-нибудь приятное из того, что вы запомнили.

Наступила продолжительная пауза. Карла подошла к ним, но, взглянув в глаза Джесс, снова отошла.

– Я помню случай, когда ей было четыре года. Она была очень возбуждена, потому что назавтра у нее был день рождения, – начал вспоминать Адам. – Сьюзен купила ей новое нарядное платьице, и Бет горела желанием надеть его. Она пригласила целую ватагу ребятишек к себе на торжество, а мы договорились с фокусником и подготовили все заранее, как это делается в подобных случаях. Сплю я очень крепко, но вот я слышу мягкое постукивание по своей руке, – открываю глаза и вижу – у кровати стоит и смотрит на меня Бет. Я и говорю: «Что, моя любимая?» а она, очень волнуясь, отвечает мне: «Сегодня мой день рождения». Я ей говорю: «Да, конечно, но сейчас иди в кроватку, моя милая. Еще рано, всего три часа утра». А она говорит мне: «О, я думала, уже пора вставать. Я уже умылась и оделась». И действительно, она сама нарядилась в праздничное платьице, надела башмачки и носочки с кружевами, она полностью подготовилась к торжеству в три часа утра. А я подумал о том, как замечательно, когда что-то радостное тебя так сильно волнует. И я встал, проводил ее в ее комнату, она опять надела свою пижаму, я уложил ее в кровать, укрыл одеялом, и она тут же уснула.

– Мне понравился этот рассказ, – сказала ему Джесс.

Адам улыбнулся, в уголках глаз блеснула слеза.

– Однажды в детском саду, ей было тогда не больше трех лет, она передала мне, что такой же, как она, малыш в группе обижал ее, и это ей не нравилось. Тогда я спросил ее, какими же словами он обзывал ее, а она ответила своим мелодичным невинным голоском: «Пиписька и какашка».

Джесс от души расхохоталась.

– Кажется, и я так же отреагировал на ее слова, – заметил Адам, тоже рассмеявшись. – Понятно, что мое поведение несколько подбодрило ее. Она посмотрела на меня своими огромными карими глазами и попросила: «Папа, пойдем со мной сегодня в детский сад. Прикажи ему так больше не называть меня».

– И вы это сделали?

– Я сказал ей, что уверен, что она сама сумеет справиться с этим маленьким нахалом. И похоже, ей это удалось, потому что мы от нее больше не слышали об этом.

– По рассказам вы похожи на хорошего отца.

– Мне бы хотелось так думать.

– Удачно ли складывалась ваша адвокатская работа? – спросила Джесс после небольшой паузы.

– Считался лучшим адвокатом Спрингфилда.

– Думали вы когда-нибудь вернуться к прежним делам?

– В Спрингфилд я не вернусь никогда.

– А к юридической деятельности?

Он помолчал, дал знак Карле, которая, поколебавшись, осторожно подошла к ним.

– Принесите нам, пожалуйста, фирменную пиццу и два бокала кьянти.

Карла кивнула в знак согласия и, не проронив ни слова, ушла выполнять заказ.

– Вы не ответили на мой вопрос, – напомнила ему Джесс.

– Собираюсь ли я возвращаться к деятельности в области юриспруденции? – повторил он вопрос, тщательно взвешивая его смысл. – Да, я об этом подумываю.

– Решитесь ли вы на это?

– Не знаю. Возможно. Мои колени начинают уставать от продажи обуви. Возможно, если появится подходящее предложение, я пойду на это. Кто знает?

Карла принесла им вино. Джесс тут же подняла свой бокал, чокнулась с Адамом.

– За сладостные воспоминания, – предложила она.

– За сладостные воспоминания, – повторил он.

Как только они вошли в ее квартиру, она почувствовала, что что-то не так.

Джесс остановилась, как вкопанная, возле двери, ожидая, прислушиваясь.

– В чем дело? – спросил Адам.

– Вы что-нибудь слышите? – спросила она.

– Слышу, что работает ваш радиоприемник, если вы имеете в виду это. Вы никогда не выключаете его из-за птички?

– Но не так громко.

Адам ничего не сказал. Джесс повернула ключ в замке, потихоньку открыла дверь.

– Господи, здесь адский холод! – воскликнула Джесс, увидев, как ее старинные цветные занавески полощутся на ветру.

– Вы оставили окна открытыми?

– Нет, – ответила Джесс, подходя торопливо к окну и закрывая его. Занавески оборвались и упали, накрыв ее словно плащом. Звуки музыки, несшиеся из радиоприемника, нарастали. Опера, подумала она, сбрасывая с себя занавески, похожие на гигантскую паутину, торопясь к стереоприемнику, чтобы сделать звук потише. «Кармен». Ария тореадора.

– Может быть, следует вызвать полицию, – предложил Адам.

Она повернулась к нему на каблуках. Если не считать открытого окна и громкости стереоприемника, то в комнате все оставалось без изменений.

– Похоже, что ничего не пропало, – она направилась в спальню.

– Не ходите туда, Джесс, – предупредил ее Адам.

Джесс остановилась, обернулась к нему.

– Почему это?

– Потому что вы не знаете, что или кто может поджидать вас, – напомнил он ей. – Господи Иисусе, Джесс, уж кто-кто, а вы-то должны хорошо знать это. Что надо делать, как учит полиция, если в вашей квартире совершено ограбление со взломом? Они советуют не входить в нее, – продолжал он, не дожидаясь от нее ответа. – Почему они вам это советуют?

– Потому что взломщик может все еще находиться в квартире, – спокойно ответила Джесс.

– Давайте уйдем отсюда и вызовем полицию, – опять предложил он.

Джесс сделала к нему два шага, потом замерла на месте.

– Бог мой!

Адам посмотрел по сторонам, потом опять на нее.

– Что такое? В чем дело?

– Фред! – воскликнула она дрожащим голосом, показывая на клетку.

На какое-то время Адам растерялся, толком не соображая, в чем дело.

– Его нет, – закричала Джесс, подбегая к клетке, заглядывая через сетку, проверила, нет ли птички внутри клетки под подстилкой из бумаги. Но она убедилась, что птичка исчезла.

– Кто-то открыл клетку и выпустил ее, – заплакала она. – Она, наверное, вылетела в окно.

Даже когда она произносила эти слова, Джесс понимала невозможность того, что канарейка могла беспрепятственно пролететь через колышущиеся занавески, если бы чья-то твердая рука не раздвинула их, чтобы открыть проход, тем самым наверняка обрекая птичку на смерть в морозном ночном воздухе. По щекам Джесс потекли слезы.

– Неужели кто-то мог это сделать? Неужели кто-то может обидеть бедную маленькую птичку? – Со стоном Джесс упала в объятия Адама. Перед ее глазами всплыла неприятная картина обезображенной домашней черепашки, принадлежавшей ребенку.

Они позвонили в полицию из квартиры Уолтера Фрейзера, подождали там, пока двое полицейских осматривали ее квартиру.

– Они никого не найдут, – уверенно произнесла Джесс, в то время как Уолтер наливал ей стакан чая и просил выпить его. – Он давно удрал.

– Вы говорите так, как будто знаете взломщика, – прокомментировал ее слова Адам.

– Знаю, – кивнула она и кратенько рассказала о Рике Фергюсоне. – Уолтер, вы не слышали, поднимался ли кто-нибудь по лестнице? – спросила Джесс. – Не видели ли кого-нибудь подозрительного?