Майкл Смит - Те, кто приходят из темноты

— Гэри, нельзя использовать отсутствие подозрительно сверхбогатых людей как доказательство…

— Я знаю, Джек, — не забывай, я ведь долбаный адвокат. Но подумай сам: Эми и Крэнфилд были связаны. В конечном счете все сходится к десяти процентам состояния Крэнфилда. Я кое о чем тебе тогда не рассказал, так как не рассчитывал, что ты мне поверишь.

— Я тебе и сейчас не верю.

— А благотворительность, которую помогают осуществлять Бернелл и Литтон? «Фонд Психомахия». Ты не найдешь такого слова в современном словаре. Поэтому я решил, что оно выдумано. Но оказалось, его использовали пару сотен лет назад. Оно означает «конфликт между телом и душой» — или между личностью и тем, кто сидит внутри. Фонд нужен для отвода глаз. Когда чужак умирает, он платит десятину — в случае с Крэнфилдом почти двадцать шесть миллионов долларов. Эти деньги идут на поддержание системы, или персонала, или… Послушай, я точно не знаю, как оно работает, — раздраженно признался Фишер. — Но…

— Ладно, — сказал я, вставая. — Сейчас я уйду. И говорю тебе совершенно серьезно, Гэри, — отправляйся домой. Я действительно так думаю. Пообщайся со своей семьей и поговори с хорошим специалистом, пока дело не зашло слишком далеко.

— Я тебя не виню за то, что ты принимаешь меня за… Я знаю, что это звучит по меньшей мере странно, — сказал Фишер. — У меня есть улики, Джек, множество улик. Я проделал большую работу. Ты ведь знаешь, какими бывают люди. Неудовлетворение, желание кем-то стать или что-то получить — они не могут остановиться и совершают поступки, понимая, что так делать нельзя. А кроме того, жизнь некоторых складывается так, словно им что-то помогает с самого начала.

К этому моменту я уже убрал пистолет в карман, поняв, что он мне не понадобится, но разговор с Фишером вызвал у меня еще более неприятное чувство, чем беседа с Андерсоном. Мне хотелось побыстрее выбраться отсюда.

Однако я колебался. Наверное, я думал о женщине, которой в детстве снились кошмары и которая год назад начала разговаривать во сне. А теперь она вела себя совсем не так, как женщина, которую я знал. От нее даже пахло иначе. Как только Натали задала мне вопрос, я был вынужден признать, что Эми понемногу менялась в течение последних двух лет, даже еще до того, как потеряла ребенка. Можно ли это объяснить скрытым присутствием другого человека? Неожиданная любовь к чаю и розовому цвету — появление новой Эми? Или просто пришло время для метаморфоз среднего возраста, когда прежний багаж остается в прошлом?

Или происходит нечто совсем другое?

Я покачал головой. Нет. Просто я готов ухватиться за любое объяснение перемен в Эми, которое причинит мне меньше боли и не будет означать, что они необратимы и любовь не вернуть. Годится все, что угодно, только бы не видеть очевидного.

Каким бы нелепым оно ни было.

— Так почему же они убили Андерсона? — спросил я, теряя нить. — Какое он имел ко всему этому отношение?

— Это ты мне скажи. Ведь с тобой он разговаривал перед смертью.

— Он почти ничего не успел сказать перед тем, как его застрелили.

— Верно. Но о чем хотя бы шла речь? Что мог сделать такой человек, как Андерсон? Что заставило их изменить его жизнь, а потом застрелить в публичном месте на глазах у множества свидетелей? Ты думаешь, этот убийца — одиночка? Конечно нет. Так что же стало причиной его смерти? Что вынудило их так жестоко поступить? Скажи мне.

— Я не знаю. И мне все равно. Я…

Зазвонил мой телефон. Я резко поднес его к уху.

— Да?

— Слышь, придурок, — послышался голос в трубке.

Я выругался. Никогда не следует забывать, как далеко способны зайти люди, пытаясь заработать легкие деньги.

— Си-Джей, — сказал я. — Забыл заблокировать твой номер. Но я это сделаю сейчас.

— Гони бабло. Последний шанс.

— А иначе — что? Я засохшей коровьей лепешки тебе не должен. Повторяю, меня это больше не интересует.

— Ты уверен? Сейчас они здесь.

— Кто?

— Они на месте. Трое. Завалились туда только что.

Я тут же изменил оценку происходящего.

— В здание? И как они выглядят?

— Тебе уже интересно?

— Просто скажи мне, как они выглядят.

— Как любая другая белая сволочь. Один бизнесмен. В костюмчике. Двое других… я не знаю.

— Оставайся на месте. Позвони мне, если они уйдут.

Я закрыл телефон. Фишер сидел на постели, не сводя глаз с застывшего на экране изображения дочери. Он выглядел заметно старше. Гэри Фишер неожиданно стал старым, маленьким и одиноким. На его щеках виднелись две влажные дорожки.

— Что такое, — спросил я, — Гэри?

— Я скучаю по ней, — тихо сказал он. — Я скучаю по ним.

— Ну так отправляйся домой. Забудь обо всем.

— Уже слишком поздно. — Он посмотрел на меня. — Ты ведь мне не веришь? Ты не поверил.

— Не поверил, — ответил я. — Мне очень жаль. Но мне стало известно, что какие-то люди вошли в то здание в Белл-тауне. Хочешь выяснить, кто они такие?

Он потер лицо обеими руками, словно пытался вернуть себя в настоящее.

И когда Гэри снова посмотрел на меня, его глаза обрели ясность. Он встал и потянулся к пиджаку.

— А почему ты рассчитываешь, что они нас впустят?

Я вытащил из кармана обойму и вставил в пистолет — в первый раз за весь сегодняшний день. Теперь он был заряжен.

— У них не будет выбора.

Глава 35

Посреди ночи раздался телефонный звонок, и Тодд с трудом проснулся. Он часами лежал с открытыми глазами перед тем, как заснуть. И когда сон наконец к нему пришел, он совсем не хотел из него выныривать. Звонок звучал негромко, откуда-то снизу. Еще десять лет назад Ливви после серии странных звонков от какого-то психа, желавшего поговорить с их средним ребенком, которому тогда было всего одиннадцать, отказалась держать телефон в спальне.

Звонки смолкли, и включился автоответчик. Однако через полминуты телефон зазвонил снова.

Тодд открыл глаза. Это было странно. Люди, набравшие не тот номер, обычно это понимали, когда слышали запись на автоответчике. И больше не звонили. А те, кто хотел что-то сообщить, просто оставляли свое послание. Кто станет звонить еще раз?

Он повернулся на бок и посмотрел на часы. Три двадцать одна. Ничего себе.

Звонок в такое время нельзя игнорировать.

Он схватил халат и торопливо спустился вниз. К тому моменту, когда он добежал до телефона, звонки вновь прекратились.

Он услышал, как включается автоответчик. Однако в трубке молчали. Через несколько мгновений телефон зазвонил снова. Тодд схватил трубку.

— Послушайте…

— Помолчи, — сказал голос. Совсем юный. Волосы на затылке у Тодда зашевелились.

— Кто это?

— Слушай.

Несколько секунд ничего не происходило.

— Папа? — произнес другой голос. Старше. И он был напуганным.

Крейн крепче сжал трубку.

— Папа, это я.

— Рэйчел? Что происходит?

Он услышал, как у нее перехватило дыхание, Рэйчел пыталась сдержать слезы, чтобы он не услышал, что она плачет. Он стоял, застыв как изваяние, на смену сну пришли гнев и страх.

— Мне очень жаль.

И Рэйчел исчезла.

— Ну вот, — заговорил первый голос, и Тодд вспомнил, где он его слышал. Вчера днем в своем офисе. — Теперь ты будешь меня слушать, Тодди. Я нашла себе ночлег. Угадай где?

— Дай трубку моей дочери…

— Ты все правильно понял. Теперь Рэйчел тебе объяснит ситуацию. Слушай внимательно.

После паузы он вновь услышал голос дочери.

— Я привязана к столу. Она стоит у меня за спиной. У нее есть нож.

Вновь раздался другой голос:

— Кажется, твоя дочь изъясняется слогом Хемингуэя, но я надеюсь, ты все понял. Мне нужно, чтобы ты слушал меня очень внимательно, Тодд.

— Пожалуйста, не делай ей больно, — взмолился Тодд.

— Возможно, и не стану, — сказал голос задумчиво — Тут никогда нельзя знать заранее. Многое будет зависеть от тебя. Я же сказала тебе тогда, что хочу кое с кем повидаться. А ты повел себя как настоящая зануда. Нужно, чтобы ты иначе посмотрел на ситуацию. Более осуществимый план, как сказал бы тот, кто находится рядом со мной. Я хочу, чтобы ты устроил мне встречу.

— С кем?..

— С Розой.

Тодд открыл рот, а потом закрыл его.

— Но…

— Нет. Здесь не может быть никаких «но», Тодд. Или я займусь Рэйчел. Организуй встречу, и как можно быстрее. В противном случае твоей дочери не жить. Если ты обратишься к полицейским или расскажешь кому-нибудь о том, что здесь происходит, я узнаю. И тогда я разберусь с Рэйчел. Потом ты налюбуешься на нее вдоволь. И будешь знать, что сам сделал ее такой, когда тебе придется убирать из этого симпатичного домика все зеркала и делать ремонт, чтобы в нем было удобно перемещаться в инвалидном кресле.

Тодд открыл рот, но ничего не сумел сказать.