Майкл Маршалл - Земля будет вам прахом

Я увидел тогда тень собственной жизни. Думаю, в тот день песня пронзила мать в самое сердце и вернула ее в те годы, о которых она не позволяла себе вспоминать, к чувствам, от которых она отгородилась, но не избавилась… эта песня увела ее на ту парковку, что существует на задворках нашего сознания, оглушила ее.

Когда это случилось со мной, я поступил ровно так же, как она. Я откашлялся, протер глаза и сделал вид, что ничего не произошло.

Я живу в Нью-Йорке, в небольшой квартире в одном из кварталов Ист-Виллиджа, упорно сопротивляющихся модным веяниям и остающихся прибежищем для стариков и людей, плохо говорящих по-английски… а часть из них, насколько мне известно, не имеет даже iPod!. Я работаю в десяти минутах ходьбы от дома в баре под названием «Адриатике», в нескольких кварталах от Макдугал-стрит. Получаю я даже меньше, чем в Марион-Бич, но тут я, по крайней мере, главный специалист по пицце, так что не позволяйте никому морочить вам голову и говорить, будто надежды на прогресс в мире не существует.

Когда бар закрывается, я некоторое время чешу языком с другими работниками, а потом иду домой по улицам, на которых еще продолжается жизнь, и невозможно поверить, что это место, как и все остальные, было когда-то лесной чащобой — столько мы производим света, шума и болтовни.

Я посижу на крылечке, выкурю последнюю сигарету, наслаждаясь ощущением холодного камня и доносящимся издалека гулом машин, а потом поднимусь к себе.

К моему нескончаемому удивлению, живу я не один.

Насколько мне известно, ресторан в Марион-Бич стал теперь очень тихим местом. Я знаю, что Тед прикидывает, не закрыться ли совсем с окончанием сезона, но стоимость печки для пиццы не дает ему покоя, и он продолжает работать зимой.

Я вернулся в Орегон с Беки и Кайлом, когда ресторан переживал кризис. В ту ночь, когда завершилась история на озере Мурдо, в «Пеликан» приезжала полиция ловить человека, который пытался поджечь ресторан. В ходе расследования Теду стало известно о делишках Кайла, и он, по примеру библейских патриархов, просто-напросто запретил Кайлу видеться с Беки. Я думал, Беки взъерепенится, но она тоже наелась Кайлом. Как выяснилось, когда Билл оставил их у дома Робертсонов, а сам поспешил за мной, Кайл просто убежал, бросив ее одну.

Она дала ему от ворот поворот, но он не понял. Он, казалось, вообще перестал что-либо понимать. Никак не мог взять в толк, что Беки больше не его девушка, а он больше не работает в ресторане. Он снова попытался заняться наркобизнесом и быстро нашел свое место — потребителя.

Ситуация с тех пор переменилась. Ресторан работает потихоньку в мертвый сезон, и Тед позволяет Эдуардо экспериментировать с новыми блюдами. Беки обзавелась другим бойфрендом и теперь пишет мне по электронке проникновенные письма, сообщая, что хочет вернуться в колледж, получить диплом менеджера, потом приехать назад и выжать из «Пеликана» все возможное.

Произошли вещи и более странные.

Я регулярно переписывался с Кэрол по электронке и один раз говорил по телефону. По моей просьбе она дала трубку Тайлеру. Нам нечего было сказать друг другу, но я пытался и попыток не оставлю. Я понятия не имею, стану ли когда-нибудь для него настоящим отцом. Делай, что считаешь нужным, и будь что будет — и ты выполнишь свой долг.

Кэрол продолжает клясться, что посреднические услуги, за которые она заплатила Брук, не включали никаких действий против меня, и я ей верю. Она хотела всего лишь наслать тоску на Дженни, но стоит выпустить в мир пагубу, как ты теряешь над ней контроль. У пагубы свои требования, и они куда серьезнее, чем может представить человек. И уж точно Кэрол не хотела причинить вред Скотту, но он был самой большой ценностью в жизни мужчины, с которым другая женщина совершила наказуемый грех.

И потому на этом дело не кончилось.

Мы пытаемся винить в своих неудачах других, ищем оправдания собственным действиям в поступках, убеждениях или цвете кожи чужаков, но два плюс два никогда не равно пяти. Иногда даже четырем не равно. Часто у вас есть два предмета одной формы и два — другой, и их не соединить между собой так, чтобы получилось что-то осмысленное.

Я не могу объяснить всего произошедшего за время моего пребывания в Блэк-Ридже, но знаю, что все это было на самом деле. И было из-за меня.

Расчеты показывают, что грехи Кэрол легче, а мои — тяжелее. И это справедливо.

Теперь кое-что я понимаю лучше. По крайней мере, я смог связать воедино части истории, переговорив с Кэрол и кое с кем еще.

Я думаю, Брук напустила порчу на отца, когда он признался, что собирается уступить желаниям Эллен и обзавестись ребенком. Я уверен, она убедила себя, что делает это для сохранения чистоты крови Робертсонов и что ею движут претензии к Эллен, но я подозреваю, что истинные причины гораздо более личные. Мне рассказали историю Брук, не искаженную школьными легендами: как-то вечером она пришла к этому учителю, переполненная девической пылкой любовью, а он взял ее против воли. Последовал тайный и неумело сделанный аборт, лишивший ее всяких надежд на материнство. Она была на пороге смерти, и спасло ее только вмешательство Мэри Хейес.

Кори был последним шансом Робертсонов продолжить род, но к исходу ночи у озера Мурдо этот шанс обратился в прах. Род прервался бы вне зависимости оттого, что сделала с собой его сестра. Так завершилась судьба семьи, начатая смертями отца и матери. Брук знала, что делает, она обладала сильной волей. То, что она испытывала к Блэк-Риджу, являлось, я думаю, максимальным приближением к любви, на какое она была способна, и ради него она пролила немало крови.

Так или иначе, могущественное семейство Робертсонов теперь исчезло.

Каждый раз, когда я думаю о названии Мурдо, я виню себя в том, что не понял раньше, откуда оно взялось. Они хорошо скрывали историю его происхождения.

Вскоре после приезда в Нью-Йорк мне удалось найти короткую справку о женщине по имени Бриджет Хейес в книге Форта и Резникоффа «История колдовства в Новой Англии». Я приобрел ее в отделе раритетов книжного магазина «Стрэнд».

Бриджет судили в Муррейтауне, штат Массачусетс, в 1693 году и оправдали на основании характеристик, данных влиятельными местными жителями, включая кланы Эвансов и Келли. В судебных протоколах нет имени Робертсонов, хотя, согласно архивным данным, в городе в то время проживала влиятельная семья, носившая эту фамилию. Согласно тем же архивам, четыре этих семейства почти двести лет спустя вместе отправились на Запад. Это событие отмечено в небольшом томике истории Муррейтауна, который я впоследствии разыскал через Интернет. Впрочем, автор не объясняет, зачем процветающим семействам понадобилось уезжать в неизведанные края, прихватив с собой скромного владельца молочной фермы и его рыжеволосую жену, носивших фамилию Хейес.

В остальном книга вызывала доверие подробностями — автор указал даже количество детей в каждой семье. У Келли, когда они уезжали из Массачусетса, детей было двое. Возможно, в дороге родился еще один, но вряд ли он успел бы вырасти до размеров третьего ребенка, которого, как мне кажется, я видел с ними.

Я надеюсь, это был Скотт.

Мне не хочется думать, что ему одиноко. И если выкладывать прутики и веточки в лесу могла Эллен, то отметины на стене мотеля, я думаю, оставила не она. Я верю, что призрак Скотта пытался так оградить меня от сил, обитающих в этих лесах. Рисунок царапин, как я понял, копирует планировку улиц в Блэк-Ридже. Я впоследствии видел этот (или очень похожий) рисунок и в других местах, включая найденные в Интернете фотографии наскальных изображений из Европы. Я спрашивал себя: может, эти доисторические каракули — попытки отвадить существ, которых наши предки чувствовали, но не видели? Или, наоборот, оказать им почтение? Подпитаться их силой?

Еще я думал, что, возможно, Брук однажды сказала правду и вовсе не звонила мне в мотель ночью после того, как я нашел отметины на стене. Теперь, когда я вспоминаю об этом, мне представляется, что звуки, которые я слышал в трубке, мог издавать ребенок, пытавшийся докричаться до меня издалека.

Естественно, у меня нет объяснения, но как-то утром я взял стоявшую на полке небольшую керамическую урну и пошел в Ист-Ривер-парк. Дождавшись момента, когда меня никто не видел, я высыпал прах Скотта в воду. В урне — или озере — вы можете оказаться в ловушке. Я надеялся, что вода унесет его прах в океан.

Свитч выжил. Он отказался взять деньги, причитавшиеся его коллеге, но двадцать пять тысяч принял.

За две недели до отъезда из Марион-Бич я как-то вечером поехал в Портленд. На пассажирском сиденье расположился Кайл. Я нашел его в Астории — он вырубленный лежал на диване у одного из оставшихся приятелей. В предыдущие недели он не прекращал попыток встретиться с Беки, приставал к ней на улицах, с каждым днем становился все агрессивнее. Он не оставлял Беки в покое, словно уверовал, что, если сможет подчинить ее своей воле, все в мире станет как прежде.