Пустая комната №10 - Серафина Нова Гласс

вокруг, и наверняка не увидел в них ничего интимного. В конце концов, художники изображают моделей во всем разнообразии эмоций и поз, что может знать об этом Каллум? А если это все, что осталось ему от жены, и он дорожит картинами, ничего не зная о романе?

Я слышу шаги в коридоре и беспомощно стою в центре комнаты, по венам течет адреналин. А потом Каллум, судя по звукам, заходит в ванную, и я озираюсь, пытаясь понять, смогу ли выбраться через окно, и замечаю кладовку с открытой дверью. Внутри прислонены к стене несколько портретов Лили. И когда я вижу их, у меня чуть не останавливается сердце.

На них Лили голая, лежит в постели Генри или на полу в его студии, на клубке спутанной одежды. И каждая картина изуродована. Лицо Лили исполосовано ножом, полотно безнадежно испорчено.

Ох-ре-неть.

Сердце гулко колотится, а кровь стучит в ушах. Каллум спускает воду в туалете, и я с ужасом жду, когда он зайдет в спальню.

Я запрыгиваю на кровать и пытаюсь открыть окно над ней. Замок подается, но рама так скрипит, что надо действовать очень быстро. Толкаю сетку ладонью, она падает на землю, и я протискиваюсь через щель. Приходится вслепую лезть головой вперед, пока ладони не упираются в землю под окном. Я подтягиваю ноги, падаю на чахлую траву, а потом бегу со всех ног, прежде чем Каллум увидит, что это я раскрыла его тайну.

24

Касс

Запершись в офисе, я проверяю подсобку и кладовку, несколько раз выглядываю через жалюзи на случай, если тот, кто оставил записку, все еще здесь, затаился в темном углу, чтобы пытать меня и убить, как ту несчастную пару из газеты. И понимаю, что спустя час так ничего и не произошло. Здесь никого нет.

Ни у кого нет ключа от офиса, кроме владельца, а он даже не живет в городе. Я забыла запереть дверь? Даже если и так, человек, пришедший сюда, чтобы оставить послание, об этом не знал. Ладно, может, я просто не закрыла замок, и он собирался засунуть записку в щель, как раньше, но обнаружил, что дверь открыта, и решил напугать меня по-настоящему. Но нет, я уверена. Я помню, как схватила вещи и заперла дверь, глядя, как Фрэнк идет через площадку у бассейна домой, а потом уже пошла с Ридом. Я уверена… Кажется.

Когда я наконец сажусь и опять смотрю на вырезку, снова и снова перечитывая записку, бросается в глаза кое-что странное. Слова «Будь осторожнее». На первый взгляд записка звучит как угроза, но если задуматься… Если кто-то знает, что я сделала, и хочет меня разоблачить, почему до сих пор этого не сделал? Или почему ничего не требует взамен на молчание? Именно это заставляет меня задуматься: а вдруг послание – вовсе не угроза? Возможно, кто-то пытается мне помочь.

Меня предупредили, что надо переместить тело, а теперь сообщают, что мне все равно грозит опасность, даже если тело не обнаружат, и просят быть осторожнее. А вдруг тот, кто в курсе, хочет, чтобы все сошло мне с рук?

Я понимаю, что первым делом должна рассказать Анне правду о том, как в этом замешан Генри. О том, как замешана я. И надеяться, что она меня простит. Но, что важнее, я надеюсь исправить ситуацию. Ее вчерашние слова все меняют. Генри не покончил с собой. И в тот момент все фрагменты сложились.

Пишу ей: «Мне надо тебе кое-что показать. Я к тебе зайду». Она заслужила право знать, прежде чем я пойду в полицию. Я так больше не могу. Правда вот-вот выйдет наружу, и единственный способ открыть истину – это признаться. Я принимаю решение.

Да, так и надо. Как только я это сделаю, моя жизнь изменится. Делаю глубокий вдох, беру сумку и… слышу, как открывается дверной замок. Теперь я уверена, что он заперт, потому что заперла его лично и за последний час проверила тысячу раз в жуткой панике. Я каменею и таращу глаза. От ужаса с губ срывается безумный крик, и дверь открывается.

Я отшатываюсь, хватаясь за горло. И когда вижу на пороге Розу, прихожу в смятение и не знаю, бояться ее или нет. Она стоит в своем платье для церкви и строгих туфлях, но я тут же вспоминаю, кто ее муж и что я совершила, и фасад застенчивой скромницы рушится.

– Не ходи в полицию, – с ходу говорит она своим мягким, почти детским голосом.

– Что?! – только и способна брякнуть я.

– У меня жучок на твоем телефоне и компьютере. И я знаю, что ты, видимо, собираешься пойти в полицию, но ты ведь этого не хочешь, – спокойно произносит она как ни в чем не бывало.

– Жучок?!

Я снова ничего не могу больше произнести из-за потрясения.

– Давай встретимся в баре на другой стороне улицы, – говорит Роза, выскальзывая за дверь. Я таращусь на нее с открытым ртом. – Через пять минут, – добавляет она, и я тупо киваю.

Роза исчезает.

Что за хрень творится?! Я выглядываю сквозь жалюзи и вижу, как она пересекает улицу и входит в «Таверну Донни». Господи, она собирается меня убить? Весь комплекс кишит бандитами, которые только меня и поджидают?

Она знает. Боже мой! Розе было известно о произошедшем все это время? Какой-то бред. Откуда у нее ключ, и как она узнала каждый мой ход? И что это все значит, ведь я считала, что у меня есть план, а малышка Роза просто невзначай явилась и снесла все к чертям. Но… Что мне делать? Я иду за ней.

Роза сидит за столиком в углу, перед ней две кружки пива. Одну она придвигает мне, когда я сажусь, и мой мозг до сих пор не может переварить, что Роза поставила жучок в мой телефон, пьет пиво или отдает мне приказы, я просто оглушена и надеюсь, что она не отравила пиво, настолько все перевернулось с ног на голову.

Она без труда читает написанные на моем лице смятение и ужас и начинает говорить.

– Тебе не надо идти в полицию, Касс, у них нет зацепок. Ну они проследили связь с парой членов картеля, самых близких к Эдди, хотя это вряд ли к чему-то приведет, ведь у всех есть алиби, но ты не в поле зрения, – заявляет она как совершенно незнакомый человек, с которым я никогда не говорила и не встречалась.

Я по-прежнему сижу с открытым ртом, как полная идиотка, но ничего не могу с собой