Вечность на двоих - Варгас Фред

— В упор, — подтвердила Ариана, — на первый взгляд между полчетвертого и полпятого утра. Выстрелы были произведены во время рукопашной схватки. Грималь даже не успел оказать сопротивление. Судя по выражению лица, он очень испугался. Зато убийца, — сказала она, присев рядом с Адамбергом, — сохраняла полное хладнокровие и не торопясь оставила свою подпись.

— Сделала укол?

— Да. На сгибе левой руки, его трудно заметить. Анализы покажут, но скорее всего, это была пустышка, она ничего ему не ввела, как и в случае Диалы и Пайки.

— Фирменный знак, — сказал Данглар.

— У тебя есть предположения относительно ее роста?

— Мне надо проверить траекторию пуль. На первый взгляд она не слишком высокая. И оружие мелкокалиберное. Скромненько, но смертельно.

Из спальни вышли Ламар и Мордан.

— Все правильно, комиссар, — сказал Мордан. — Они топтались на месте, сгорбившись, почти обхватив друг друга. Грималь был босиком, он никаких следов не оставил. А она — да. Самую малость — тоненький синий мазок.

— Вы уверены, Мордан?

— Если бы мы не искали специально, то не заметили бы его, но вообще сомнений быть не может. Посмотрите сами, только лупу возьмите. На старых плитках фиг что увидишь.

Прильнув к лупе, Адамберг изучил в свете лампы синюю полоску длиной пять-шесть сантиметров на плитке из обожженной глины. Более яркий кусочек воска был лучше виден на стыке двух плиток. Еще один штришок, меньше предыдущего, обнаружился на соседнем квадрате. Адамберг молча вернулся в столовую, на лице его читалась досада. Он открыл все шкафы и буфеты, вышел на кухню и там, на полке, обнаружил баночку с обувным воском и старую тряпку.

— Эсталер, возьмите воск и идите к северной стене. В том месте, где она ее перелезла, тщательно натрите подошвы своих ботинок. Потом возвращайтесь сюда.

— Это коричневый воск.

— Плевать, Эсталер. Давайте.

Через пять минут Эсталер вернулся, войдя через кухонную дверь.

— Стоп. Снимите башмаки и дайте мне.

Адамберг изучил подошвы в свете, проникавшем через форточку, потом просунул руку в ботинок, нажал им на пол и крутанул. Рассмотрел след в лупу, проделал то же со вторым башмаком и выпрямился.

— Следов нет, влажная трава все смыла. На подошве уцелело несколько пятнышек воска, но не так много, чтобы оставить след на плитках. Можете обуваться, Эсталер.

Адамберг вернулся в столовую и сел. Вокруг него стояли три его помощника и Ариана. Он машинально поводил пальцами по клеенке, словно пытался собрать воедино невидимое.

— Нет, ерунда получается. Это уж чересчур.

— Чересчур много воска? — спросила Ариана. — Ты это имеешь в виду?

— Да. Слишком много, чтобы быть правдой. И тем не менее это тот самый воск. Но он попал сюда не с ее подошв.

— Вы считаете, это тоже ее подпись? — спросил Мордан, насупившись. — Как со шприцем? Она нарочно мажет пол воском? Чтобы оставить след?

— Чтобы пустить нас по ложному следу. Указать дорогу.

— Которая заведет нас в тупик, — сказала Ариана, прикрыв глаза.

— Ты права. Так разбойники подавали на берегу ложные сигналы, чтобы корабли сбились с пути и напоролись на скалы. Этот мнимый маяк заманит нас очень далеко.

— Он каждый раз приводит нас к старухе медсестре, — сказала Ариана.

— Да. Это и имела в виду Ретанкур, говоря, что «нам плевать». На синие туфли. Нам плевать.

— Как она? — спросила Ариана.

— Мчится к нам на всех парах. Достаточно быстро, чтобы сказать, что «нам плевать».

— На туфли и все остальное.

— Да. На поддельные уколы, скальпель и следы воска. Великолепное удостоверение личности, только поддельное. Просто наколка. Убийца уже несколько недель водит нас за нос, а мы, я прежде всего, как последние дураки, бежим сломя голову за светом, который нам услужливо зажгли в конце туннеля.

Ариана скрестила руки и опустила голову. Она едва успела накраситься, но так она казалась Адамбергу еще прекраснее.

— Я виновата, — сказала она. — Я сказала тебе, что мы, возможно, имеем дело с двойняшкой.

— А я решил, что это медсестра.

— И я пошла у тебя на поводу. Добавила второстепенные показатели, психологические и ментальные.

— Убийца превосходно знает психологические и ментальные показатели женщин. Он все предусмотрел, чтобы сбить нас со следа. И если убийца сделал все, чтобы мы заподозрили женщину, значит, это мужчина. Мужчина, который воспользовался бегством Клер Ланжевен, чтобы бросить нам ее на растерзание. Мужчина, знавший, как я отреагирую на гипотезу о старой медсестре. Но это не она. И именно поэтому убийства никак не вяжутся с методами ангела смерти. Ты это сама сказала тогда вечером, после Монружа. На склоне вулкана не было второго кратера. Это просто другой вулкан.

— Тогда это очень здорово сделано, — сказала, вздохнув, Ариана. — Раны Диалы и Пайки указывают на человека невысокого роста. Но тут, конечно, всегда можно схитрить и подстроиться. Мужчина среднего роста вполне мог специально опустить руку, нанеся удар таким образом, чтобы надрезы вышли горизонтальными. Но при условии, что он хорошо в этом разбирается.

— Шприц в чулане — это перебор, — сказал Адамберг. — Мне следовало бы раньше догадаться.

— Мужчина, — обескураженно проговорил Данглар. — Надо все начинать сначала. Все.

— Ну зачем же.

Адамберг видел, как во взгляде его зама быстро промелькнула какая-то очень четкая мысль, но он с легким сожалением отказался от нее. Адамберг одобрительно кивнул ему. Данглар тоже все понял.

LVIII

Припарковавшись, Адамберг и Данглар сидели в машине, наблюдая, как дворники рассекают проливной дождь, обрушившийся на ветровое стекло. Адамбергу нравился ровный шорох и стон щеточек, вступивших в схватку с потопом.

— Мне кажется, мы с вами пришли к одному выводу, капитан.

— Майор, — поправил Данглар мрачно.

— Чтобы направить нас по следу медсестры, убийца неминуемо должен был многое обо мне знать. Что я арестовал старуху и что ее побег не оставит меня равнодушным. Ему надо было следить за тем, как продвигалось следствие. Быть в курсе, что мы ищем синие туфли и следы натертых подошв. Знать о намерениях Ретанкур. И жаждать моей гибели. Он все нам подложил — и шприц, и скальпель, и воск для обуви. Классная махинация, Данглар, и осуществить ее мог только человек тонкий и ловкий.

— Кто-то из Конторы.

— Да, — с грустью подтвердил Адамберг, откидываясь на сиденье. — Кто-то из наших, черный горный козлик.

— При чем тут козлик?

— Так, пустяки.

— Не могу в это поверить.

— В то, что в пятачке есть кость, нам тоже не хотелось верить. А она там есть. Придется смириться с тем, что она есть и у нас в горле. Или, скорее, в сердце.

Дождь постепенно стихал, и Адамберг замедлил ритм дворников.

— Я же говорил вам, что он врет, — сказал Данглар. — Никто не смог бы запомнить с первого раза текст из «De reliquis». Он знал рецепт наизусть.

— Зачем он нам тогда его рассказал?

— Брал на пушку. Он считает себя неуязвимым.

— Мальчишка, брошенный на землю, — прошептал Адамберг. — Проданный виноградник, нищета, долгие годы унижений. Я знал его, Данглар. Берет, надвинутый до носа, чтоб волос не было видно, хромота, весь красный от смущения — его вечно сопровождал град насмешек.

— Он все еще вызывает у вас жалость.

— Да.

— Но вы жалеете ребенка. А он вырос и сбрендил. Против давних лет врага судьбу он обратит, — как сказал бы он сам стихами. Отныне он поворачивает колесо истории. Теперь вам очередь падать, а ему — подниматься и царить. Он стал тем, кому сам поет гимны все дни напролет, — расиновским героем, который в вихре ненависти и амбиций дирижирует смертью ближних и собственной коронацией. Вы с самого начала знали, зачем он тут — чтобы отомстить за битву между двумя долинами.

— Да.

— Он приводил свой план в действие акт за актом, направляя вас по ложному пути, сбивая с толку следствие. Он совершил уже семь убийств — Фернан, Толстый Жорж, Элизабет, Паскалина, Диала, Пайка и Грималь. Он чуть не убил Ретанкур. И он убьет третью девственницу.