Пропавшие девушки - Лиза Реган

у меня работает, сейчас сама увидишь, — сказал он. — Хватит болтать. Теперь будешь делать, как я скажу.

Она надеялась, что он не заметил ее дрожи. Она посмотрела ему в здоровый глаз. Придется снова подпустить его ближе. Иначе никак. Не увидит — не ухватит. Из выдвижного ящика под одним из столиков он достал моток веревки и привязал руки Джози к столбику кровати. Она билась, тянулась к его лицу, пытаясь добраться до глаз, сжимала кулаки, пытаясь ударить его в какое-нибудь чувствительное место. Он ударил ее головой о стену, и еще раз, так что из глаз посыпались звезды. Она обмякла. Он обвязал ей запястья веревкой и потянул вниз джинсы. В сознании Джози скрипнула старая дверь. Дверь того места, где она пряталась, когда с ней случалось что-то плохое. Дверь эта много лет стояла закрытой. Джози даже думала, что она ей больше никогда не понадобится. Но Госнелл взгромоздился сверху, и Джози шагнула за порог.

Громкий стук в дверь заставил обоих замереть на месте.

ГЛАВА 60

— Ник Госнелл! — загудел из-за двери мужской голос. Знакомый, но Джози никак не могла вспомнить чей.

Госнелл оглянулся на дверь. Застучали громче, дверь затряслась в пазах.

— Какого черта? — пробормотал Ник.

— Открывай, Госнелл! — потребовал голос. — Я знаю, что ты там.

Госнелл перевел взгляд с двери на Джози и обратно, словно в нерешительности.

— Открывай быстро, мать твою! — зарычал голос, и тут Джози поняла, кто это. Шеф.

Ник застегнул джинсы и направился к двери, но по пути шагнул к холодильнику и залез рукой глубоко внутрь, зачем — ее затуманенное сознание не в силах было понять. Тут раздался звук, с которым патрон ложится в казенник. Пистолет. Госнелл чуть приоткрыл дверь. Внутрь хлынул дневной свет.

— Чем могу помочь, шеф? — спросил он.

В ответ шеф Харрис зло зарычал, как всегда, когда кто-нибудь из его подчиненных творил глупости:

— Я знаю, что здесь происходит, Госнелл.

— Не понимаю, о чем вы, шеф, — ответил Ник.

Тут Джози увидела, как Ник попятился, а потом снова всем телом налег на дверь. Видимо, шеф попытался войти.

— А ну, пусти, скотина!

Ник сказал:

— Не знаю, что вы затеяли, убирайтесь лучше подобру-поздорову. Это частное владение.

Схватка за дверь продолжалась. Джози услышала, как шеф ударил в нее плечом.

— Я из полиции, Госнелл.

— Здесь вы мне не закон. Это моя земля. Убирайтесь.

— Это мой город, Ник. Думаешь, я не знал, что тут что-то творится? Я только доказать ничего не мог. А теперь могу.

— Ах так? Где же тогда ваши люди? Что ж вы их не привели? — глумливо спросил Ник, пытаясь удержать пистолет и одновременно не впустить шефа в дверь.

— В этом городе всего два человека, которым я могу доверять. Один — я, а второго ты держишь здесь, я почку готов прозакладывать. Впускай!

У Джози подскочило сердце.

— Шеф! — закричала она.

Дверь вылетела из петель, и в комнату ворвался шеф. От удара дверью Госнелл полетел вбок и упал на спину. Шеф выхватил служебный «глок-19» и повел дулом по комнате. Джози успела увидеть его красное от ярости лицо, но тут шеф повернулся и увидел на полу Госнелла. Тот ударил шефа ботинком в колено, пистолет в руках описал широкую дугу, и выстрел ушел в молоко.

Шеф упал практически на Госнелла, но тот откатился, схватил собственный пистолет и наставил его на шефа. Шеф выстрелил снова. Пуля задела руку Ника, полетели клочки ткани от рубашки. Госнелл выстрелил в ответ. Шеф упал.

— Шеф! — вновь заорала Джози, но он так и остался лежать лицом вниз, без движения.

Она яростно забилась в путах, разом лишившись кожи на запястьях. Откуда-то несся бесконечный крик, женский, словно женщину снова и снова ударяли ножом. Джози не сразу поняла, что это кричит она сама. Она слышала, как Госнелл бродит вокруг, бормоча под нос проклятия, как устанавливает на место дверь и бранится, завидев, что стало с его комнатой. Надо освободить руки, на это вся надежда.

Госнелл оказался у нее за спиной, толкнул ее к стене и стал отвязывать. Она снова закричала.

— Заткнись, быстро! — заорал он.

Но она не могла. Просто не могла. С шефом покончено, Госнелл застрелил его у нее на глазах. Неужели насмерть? Люк, Рэй, шеф… Скольких еще заберет у нее этот человек?

— Пойдешь пока к своему приятелю, а я тут уберусь, — распорядился Госнелл.

Она начала было брыкаться, но быстро сообразила, что, если он ее отвяжет, у нее будет несколько бесценных секунд. Он крупнее, он вооружен. Она ранена и связана. Если он превзойдет ее силой или ранит так, что она не сможет ни драться, ни бежать, ей конец. Ей нужно какое-то преимущество.

Она услышала голос Рэя, услышала так ясно, словно Рэй стоял у самой кровати. «Не бойся, Джо. Темнота тебе не враг».

Она перестала сопротивляться и длинно, с дрожью, втянув воздух, позволила Нику развязать себе руки. Он вновь потянулся к ее волосам — видимо, именно так он предпочитал перемещать женщин с места на место. Без тени колебаний она выбросила вперед руки и схватила его за щеки, словно собираясь поцеловать. На какое-то мгновение на лице у него промелькнуло удивление и самодовольство. И тут она надавила большими пальцами на мягкие выпуклости его глаз и давила не отпуская, вцепившись намертво, даже когда он взвыл и стал корчиться и махать руками в попытке оторвать ее от себя.

Она скатилась с кровати на пол, перепрыгнула через Госнелла, упала, больно ударившись коленями, и нашла на полу его брошенный пистолет. Не обращая внимания на боль, прошившую колени, она встала и навела пистолет на корчащееся на полу тело. Госнелл прижимал руки к лицу.

— Мои глаза! — причитал он. — Глаза!

— Госнелл! — выкрикнула она.

— Глаза, сука! Глаза!

— Замри, — сказала она, подойдя ближе.

— Гребаная сука! — завизжал он.

— Это тебе за Рэя, — сказала она и выстрелила ему в левое колено.

Он взвыл еще громче. Пальцы заскребли по раздробленной коленной чашечке. Он перекатился на бок и скорчился. Но его дерганые движения не могли ей помешать: она приставила дуло пистолета к его правому колену — сталь к кости. — и выстрелила еще раз. В лицо ей полетели капли крови и осколки кости. Она вытерла их предплечьем. Госнелл выл, она никогда не слыхала, чтобы так выли — по крайней мере, человеческие существа, — но была глуха к его страданиям.

— Это тебе за шефа.

Она пнула его, заставив перевернуться на спину, придавила пяткой раздробленное колено. Нагнулась