Ник Стоун - Король мечей

— Джо, ты делаешь то, что считаешь для себя правильным. А это порой очень трудно — делать правильное. — Она говорила нежно, но твердо, словно наставляла ребенка. — Рано или поздно дела Элдона вылезут наружу. Долго скрывать плохое невозможно. И когда разразится гроза, тебе лучше там не находиться, потому что больше всего достается всегда маленьким людям.

— Верно. — Взгляд Джо блуждал по комнате и уперся во вставленный в рамку конверт пластинки «Рожденные прорваться» с автографом Брюса.

— Джо, это безобразие надо остановить. Люди, которых вы арестовали, не примерные граждане, но вы — ты, Мингус, Элдон и УГРО — не имеете права так поступать. Нарушать закон.

— Почему же ты решила связать свою жизнь с моей? — спросил Джо.

— Я в тебя верю. Верю, что ты можешь и желаешь измениться. — Она взяла его за руку. — Джо Листон, я верю, что ты честный и порядочный. Уважаешь себя и других.

— Ты веришь, Лина? — Джо усмехнулся. — А хочешь знать, почему я мирился с этим дерьмом? Потому что ни за что на свете не стал бы детективом. Я служил простым патрульным копом. Гонял шлюх и мелких наркодельцов десять-двенадцать часов в сутки. Был из тех, кого пожилые дамы вызывают снять с крыши котенка, кто сдерживает толпу зевак на месте, где случилось убийство. Я был полицейским в форме, которому мозги ни к чему.

Джо замолчал и выпил вино.

— И то, что я замечал огрехи сыщиков, видел то, чего они во внимание не принимали, значения не имело. Как не имело значения и то, что я находил свидетелей, с которыми те не озаботились встретиться. Не имело значения, что во многих случаях я уже почти знал, кто преступник. Потому что в полиции Майами не важно, какие у тебя способности, как ты работаешь и сколько пользы сумеешь принести, если предоставить тебе возможность приоткрыть дверь. Нет! Это зависит от цвета твоей кожи. Разумеется, они любят твердить, что в полиции полно черных, но умалчивают, как их используют. В основном курьеры, регистраторы, патрульные, охранники. Там можно найти одного-двух черных детективов, но это исключения. Так что когда я получил этот жетон, то почувствовал себя очень хорошо, чертовски хорошо. Загордился. Еще бы, такое достижение!

Джо снова глотнул вина.

— И все это благодаря Максу. А ведь я для него ничего не значил. Элдон прочил ему большое будущее. Я должен был ввести его в курс дела, помочь сориентироваться в патрульной работе, а потом слинять. Но он изменил ход событий. Взял меня с собой. Он отказался работать с другим напарником. Ты слышишь, Лина? Отказался. Заявил Элдону, что для него лучше остаться в патрульной службе, чем работать с каким-то белым придурком, который халтурит, потому что торопится на бейсбол или трахнуть какую-нибудь шлюху. Ты сказала, что я честный и порядочный. Так вот Макс превосходит меня по этим показателям во много раз! Ты сказала, что я поступаю правильно. Понимаешь, тут дело не только в этом. Каждый день в Майами белые копы задерживают черных. Большей частью за дело, но нередко и просто так, из вредности. Черный начинает протестовать, и его арестовывают за нападение на полицейского, оказание сопротивления, нарушение общественного порядка. Вскоре он предстанет перед судьей и жюри присяжных и обязательно угодит в тюрьму. Потому что он чернокожий. Виновен по определению. Если повезет. А если нет, то разделит участь Макдаффи. Так вот признаюсь, я стал копом еще и потому, чтобы со мной подобного не случилось. В нашем так называемом цивилизованном демократическом обществе большое несчастье родиться не с тем цветом кожи. То, что Элдон Бернс, весь УГРО, все мы так ведем дела — часть одной большой проблемы. Да, Лина, меня тошнит от этого, мне стыдно. Их нужно остановить. И я собирался это сделать. Но есть загвоздка — я выйду оттуда весь в белом, а Макс останется с ними и будет плавать в дерьме.

Джо допил вино.

— Я хочу с ним познакомиться, — произнесла Лина.

— С кем? С Максом?

— Да, с твоим напарником.

— Зачем?

— Посмотреть ему в глаза. Увидеть, что он за человек.

— Но я же тебе рассказывал.

— Да, но я хочу увидеть сама.

— Зачем? Я собираюсь испоганить ему жизнь, этого ничем не сгладишь.

— Ну а я собираюсь в это время находиться рядом с тобой, так что имею право на собственное мнение.

— Ладно, я подумаю.

В Джо неожиданно проснулась надежда, что он отыщет способ принять хорошо оплачиваемую бумажную работу, подавит в себе возмущение, смирится с унижением в обмен на материальные блага. Не придется делать трудный выбор. Может, Макс понравится Лине так же сильно, как и ему. Она отговорит его ради Макса. Потому что расследование с каждым днем приближается к завершению. Скоро правда выплывет наружу.

Часть пятая

Июнь-июль, 1981

46

— Соломон, я думаю, твое вуду тебя дурит. Никакие копы тобой не занимаются. — Элдон говорил не оборачиваясь, но не спускал глаз с темного силуэта в зеркальце заднего обзора.

Соломон не ответил.

Был вечер, начало одиннадцатого. Элдон поставил машину у тротуара, около своего дома. Погасил огни. Тяжелый день. Он измотался, хотел поскорее принять горячую ванну, поужинать и в постель, а вместо этого приходилось сидеть тут, вести беседу с Букманом. Этот подонок опять проделал свой коронный трюк — неожиданно появился на заднем сиденье. Опять приспичило поговорить. Элдон терпеть не мог эти беседы, потому что негр почти все время молчал, а говорить приходилось ему. Элдон раздражался, ему даже становилось не по себе.

Букман действительно особенный. Многие, с кем Элдон имел дела в прошлом, были словоохотливы. Некоторых невозможно было остановить. Отличались латиносы и итальяшки. Болтали без умолку, будто где-то внутри у них бил фонтан. Черномазые тоже не прочь пообщаться. Хорошо бы, если по делу. И говорили крикливо, нараспев, словно подражали своему кумиру, Джеймсу Брауну. А с выходцами с Ямайки Элдон вообще перестал иметь контакты. Из-за манеры разговаривать. Он не мог понять у них ни единого слова, а когда брал с собой переводчика, то не понимал ничего из того, что тот говорил.

Сейчас Букман сообщил, что неделю назад в магазин Сэма Исмаэля зашел какой-то человек, спрашивал насчет калабарских бобов и карт таро де Вильнёва. Сказал, что ведет исследования в университете, но фамилию не назвал. Но что толку, даже если бы назвал? Ведь любой коп, разнюхивающий что-то втихаря, не станет называть свою настоящую фамилию.

Значит, фамилии нет, но есть описание внешности. Шатен, короткая стрижка, голубые глаза, рост примерно метр восемьдесят, крепкого сложения, возраст — лет тридцать пять. Таких в полиции наберется тысячи три, включая Макса и Бреннана.

Но никто из них Букманом не занимался. Элдон проверил, перепроверил и снова проверил все подразделения. И федералов тоже. На это ушло четыре дня, которые и без того были загружены под завязку. Они уже как следует раскрутили дело об убийстве Мойеса, а тут Гном начал тормозить. Его люди в Вашингтоне пока не решили, сколько главных колумбийских наркодельцов надо брать. Считали, что арест большого числа латиносов за один заход — это слишком. Латиносы вообще имели привычку неожиданно сбиваться в кучу. Им не трудно, они говорят на одном языке. В последнее время латиносы приобрели очень большое политическое влияние, так что с ними надо действовать осторожно.

Теперь вот Букман опять приперся насчет человека в магазине. Даже если предположить, что им кто-то занимается, то это ерунда. Ничего ни у кого не получится. В делах полиции нет ни единой фотографии Букмана, ни более или менее подробного описания внешности. Вообще ничего — ни регистрации задержаний, ни номера карточки социального страхования, ни эмиграционных документов. Букман официально не существует. И все благодаря стараниям Элдона, который уничтожил все следы пребывания этого человека на земле, способствовал превращению его в фантом. Соломона Букмана арестовывали лишь однажды, в шестьдесят девятом году. Он перерезал горло негру, но дело закрыли из-за отсутствия доказательств. Так продолжалось по сей день. Элдон уничтожал показания свидетелей, которые хотя бы отдаленно могли описать внешность Букмана, и сразу сообщал ему. Однако большинство мифов о себе создал он сам, и, надо признать, с большим мастерством. Почти гениально. Букман использовал «двойников», совершенно не похожих на него, — безработных актеров и актрис. Выпускал вместо себя на разные деловые встречи. А если кто-нибудь за пределами очень узкого круга подельников, на свою беду, вдруг случайно, хотя бы мельком, видел его настоящего, этого человека незамедлительно ликвидировали.

— Может, кто-нибудь, о ком ты не знаешь? — произнес наконец Букман без интонации и эмоций, с легким французским акцентом.

— Маловероятно, — ответил Элдон. — В этом городе без моего ведома не ведется ни одно расследование. А как вообще Исмаэль выяснил, что он коп?