Собачий триллер, или Привет от Царицы Савской! - Сергей Анатольевич Смирнов

рано темнело и поздно светлело. Снежок раз-другой пошел, и я прикинул, что уже почти год, как злодействую, пора бы и меру знать, если не о чести речь. Вот год исполнится, решил я, и завяжу – обиды прошли, нервы успокоились, здоровья прибавилось, кое-какие деньги появились, да и в моих газетных кругах, наверно, все давно улеглось, если шеф, вообще, решился тогда красные флажки на меня развешивать… Скорее всего, он помалкивал: если бы правда вылезла с моей подачи, как ответный залп, вся история ему самому повредила бы не слабо. Это я теперь стал так думать.

Да и получалось, что я уже всю Москву по второму кругу успел объехать. Я слегка расслабился, стал раскидывать мозгами, какие издания брать на прицел, кому звонить.

И вот однажды… Во время по обыкновению замысловатой тренировочной прогулки по всяким дворам, когда я ходил, присматриваясь и прикидывая, как бы я действовал здесь, в этой топографии, я вдруг увидел отличного черного лабрадора президент-класса. Я удивился, что не приметил его раньше – дело было, опять же, в трех кварталах от моего дома, эту местность, я, казалось, перепахал вдоль и поперек. С другой точки зрения, ничего удивительного не было: конкретно в этот двор я не заглядывал месяцев семь-восемь – лабрадор мог подрасти или быть просто новоселом. Здесь стоял элитный дом, построенный и заселенный недавно. Такая новомодная башня, из бетона отлитая, то есть возведенная методом непрерывной заливки и ради фальшивого благородства облицованная красным рядовым кирпичом.

Еще больше мне понравилась хозяйка лабрадора – невысокая и на первый взгляд немного коренастая блондинка лет эдак двадцати восьми. У нее была по-спортивному короткая и тугая косичка. Глаза большие, но глазницы чуть глубже обычного, поэтому казалось, что она немного щурится, приглядываясь к миру, или сосредоточенно прицеливается. Нос очень прямой, четкий, решительный. Рот чуть широковат, но не рыбий. А главное – брови! Брови были с другого лица – черные, плотные, острые. И совсем не умученные пинцетом. Хохляцкие брови у явно натуральной блондинки! Они не огрубляли ее светлого лица, а придавали ему одновременно и экзотическую, и скромную яркость…

Вообще, вся она была спортивная. И кожа на ее лице была по-спортивному подтянутая, как бы немного обветренная, не нежная, не ухоженная и не то, чтобы свежая, а просто здоровая. И движения у нее были точные, ровные, без кокетства, спортивные. И одежда на ней была в стиль – неяркая темно-синяя куртка, в тон ей джинсы и кроссовки. Без шарфа, шея всегда была открытой.

И при этом выглядела она не профессионально спортивной – просто как серьезная девушка, занимающаяся фитнессом или каким-то энергичным видом спорта, требующим регулярных усилий.

Жила она в том элитном доме. Был у нее внедорожник «Хонда» цвета ультрамарин. Мне показалось, что она живет одна, хотя раз я увидел ее выходящей из подъезда вдвоем с крепким мужиком. Они разговаривали и улыбались друг другу как-то очень скупо, флегматично. Впечатление было, что они не спали в одной постели. Он сел в свою «Камри», она – в свой внедорожник, и резко разъехались, не махнув друг другу рукой.

Я был ей не ровня, но посчитал, что повод подходящий, а там видно будет. В общем, не скажешь, за кого я зацепился больше – за кобеля или за его хозяйку.

На этот раз все прошло отлично. Когда лабрадор стартанул за Шебой, я еще успел приметить: «Ничего, приемистый кобель…»

А позже поймал себя на том, что дожидаюсь ее звонка, как школьник – первого звонка своей девушки. И снова вдолбил себе: «Ты ей не ровня. Ты не знаешь, кто она. Не теряй контроль. И вообще, она может оказаться куда опасней, чем тот браток с далматином. Ну-ка, соберись.»

Интуиция у меня была хорошей, думал я в правильном, с преступной точки зрения, направлении… если не принимать во вниманиеать того, что уже сделал, а именно прыгнул с мостков в воду, не зная, глубоко ли дно и что на нем валяется.

«Завязывать надо, вот теперь уж точно завязывать надо!» - думал я.

По телефону она говорила очень приветливо. Тот сладкий голосок даже не вязался с ее образом. Мы условились о встрече. Я устроил дело так – в общем, как обычно, - будто живя в таком-то доме, не слишком далеко от нее, подожду ее вечером у «своего родного» подъезда.

Она пришла без всяких хитростей и прикрас, в той же синей куртке и боевых, видавших виды кроссовках. Пешком пришла. Я поначалу подумал, что не садилась за руль с умыслом – внедорожник подразумевает вознаграждение того же «класса»…

- Вы меня спасли! – сказала она искренне, радостно, совсем без напряжения, с каким нередко приходилось сталкиваться при таких встречах. – Я улетаю завтра, а тут эта история… Как бросить его и улететь? Я уже хотела ломать все дела и билет сдать. Мне вас сам Бог послал.

Меня покоробило:

- Вряд ли…

- Почему это «вряд ли»? – так же искренне удивилась она.

Голосок у нее и вправду оказался немного приторным, но без тембра, изобличающего в женщине примитивный взгляд на жизнь, людей и вещи.

- Вряд ли Бог занимается такими мелочами… - не слишком убедительно пояснил я и невольно добавил совсем лишнее, перемудрил: – И как знать, кто кому и кем посылается…

Девушка посмотрела на меня пристально, с оцепеневшей на несколько секунд улыбкой. Этот взгляд из глубоких глазниц, прищуренный, целящийся, пытливый был испытанием, но его я, в общем-то, предвкушал заранее и выдержал привычно.

Кобель, на мое счастье, забежал ей за спину и, потянув к дому, стал сильно дергать за поводок.

- Подожди, Граф, - терпеливо сказала она.

Кличка кобеля мне не понравилась. Неоригинальная. Я бы даже сказал, по нынешним временам гламурная. Но кто знает, хозяйка ли ее давала… И я чувствовал, что никакого продолжения быть не может, потому что не может быть никогда.

Она достала конверт из внутреннего кармана куртки и протянула мне, не подходя ближе.

- Не нужно, - сказал я, сразу пожалев, что сказал это, и следом порадовавшись, что сказал именно так.

- Берите. – И куда вдруг делся приторный голосок – теперь это уже был голос босса… или тренера, муштрующего своего питомца. – Не взять нельзя. Для вас не знаю, а для меня будет очень плохая примета. Все валиться начнет.

Я пожал плечами, взял конверт и приметил, что он как-то чересчур плотен