Дело о бурных водах (СИ) - Евдокимов Игорь

Корсаков и Жозеф остались в доме Радке на ночь. Они позаботились о мертвых — кроме самого Генриха. Его останки свалили обратно в гроб и отправили прочь по водам превратившейся в реку улицы. Жозеф остался дежурить у Надежды, которую покинули все физические и душевные силы. Василий Александрович остался в кабинете Радке, тщательно уничтожая все следы оккультных практик, чтобы никто не смог бы случайно пойти по его темной дорожке. Часть бумаг из тех, что упустил в прошлый раз, он собрал в плотную кожаную папку — их содержимое стоило сохранить.

Наутро в дом вернулись слуги и Корсаков с Жозефом почли возможным покинуть Надежду. От обещанного вознаграждения Василий Александрович отказался — он не считал возможным принять деньги у вдовы, потерявшей близких и оставшейся с разоренным домом.

Экипаж и коня смыло водой, поэтому идти пришлось пешком. У Меньшиковского дворца им удалось нанять лодку, которая переправила их через притихшую Неву. Утлое суденышко высадило мужчин у Сенатской площади. Кругом бродили потерянные и озябшие люди. Мимо, прочь от памятника Петру, пробежал какой-то умалишенный в потрепанном картузе.

— Скачет! Скачет следом! — бормотал он себе под нос.

Столичный дом Корсакова располагался у Таврического сада, в части города, не тронутой бедствием. Жозеф затопил все печи и камины, после чего хозяин и слуга, завернувшись в теплые пледы, устроились в креслах у огня. На столике между ними стоял графин с коньяком и две курительных трубки.

— Знаешь, Жозеф, кажется я не буду в этом году зимовать в Петербурге, — задумчиво сказал Корсаков.

— Весьма мудрое решение, Excellence, — поддержал его француз, подавляя зевок. — Тем более вы почти полгода не видели семью…

— Да-да, — кивнул Корсаков. — Внесу дело Радке в архив, завершу оставшиеся обязательства — и, возможно, мы доберемся в Смоленск до первого снега. Как думаешь, Жозеф?

Ответом ему было молчание.

— Жозеф? — переспросил Василий Александрович и посмотрел на слугу. Тот, уютно завернувшись в плед, мирно посапывал, утомленный событиями прошедшего дня.

— Не слуга, а черт-те что, — усмехнулся Корсаков, но француза будить не стал. Он поднялся из кресла и подошел к окну, где на озябший разоренный город опускались ранние осенние сумерки.

На секунду перед его глазами встала Нева, далекая, недоступная взгляду из его дома. Но Корсаков явственно увидел, как по речным волнам в сторону моря скользит черный лакированный гроб с останками своего жуткого хозяина внутри. Помотав головой, чтобы отогнать навязчивую картину, Василий Александрович зажег лампу, обмакнул в чернила перо и принялся за работу.

От автора

Когда-то в детстве я нашел дома пластинки, где заслуженный артист СССР, имени которого я не запомнил, выразительно читал классические произведения великих русских поэтов, включая «Медный всадник» Пушкина. И черт меня дернул послушать их с бабушкой как-то тоскливым осенним вечером… Поверьте, для впечатлительного детского мозга прослушивание «Медного всадника» (включая момент, вынесенный в эпиграф) стало тем еще ужасом!

Много лет спустя, весной 2023 года, у замечательного краеведа XIX века Михаила Пыляева я наткнулся на следующую историю, якобы произошедшую в день наводнения, 7 ноября 1824 года:

«Так, напримеръ, говорили, что некая молодая вдова, проживавшая в одной из дальних линий Васильевскаго острова, накануне похоронила на Смоленском кладбище своего стараго супруга, над прахом котораго нерасположена была плакать и терзаться, потому что покойный сожитель мучил ее своею ревностью. Проводив его на место вечнаго упокоения, она также думала найти наконец душевное спокойствие; но каков же был ея ужас, когда вечером рокового дня она увидела гроб своего сожителя у самого крыльца ея дома!»

История макабрическая, как раз в духе «Архивов Корсакова»! Жаль только, что самого Владимира Николаевича в то время даже в проекте не было. А потом меня осенило — но ведь вполне здравствовал его героический дед, о котором мельком упоминали «Дело о безутешном отце» и «Дело о призрачном юнкере». Эврика, как говорится! Оттолкнувшись от этого эпизода, я и написал «Дело о бурных водах».

Картина ужасающего наводнения, описанная в рассказе, верна где-то на 90 % — и лишь оставшиеся 10 % я добавил для художественности от себя. Большинство из описаний, которые вы могли прочитать на страницах рассказа, взяты из воспоминаний, дневников, мемуаров, отчетов и иных документальных источников. Местами — дословно. В чем я не уверен, так это в скорости налетевшего бедствия и минутном затишье между двумя ударами, но эти моменты были нужны для нагнетания напряжения, поэтому — уж простите выдумку. А вот все остальное (включая плывущие по улицам корабли) — либо чистая правда, либо выдумка современников трагедии, с которых уже не спросишь.

Если «Дело о бурных водах» стало для вас первым знакомством с «Архивом Корсакова» — и оно вам понравилось — то позвольте порекомендовать остальные части. Книги «Дело о проклятых портретах», «Дело о безутешном отце», «Дело о призрачном юнкере» и «Дело о посрамителе воронов» — это более плотные «номерные» части, каждая с собственным расследованием, но и магистральная сюжетная линия наличествует, поэтому лучше читать их по порядку. Пятая повесть сейчас в работе. Небольшие «Дело о белой даме» и «Дело о бездонном омуте» никаких спойлеров не содержат, поэтому их читать можно в любой очередности. Плюс есть еще две серии ретро-детективов, «Тайны губернского города С.» и «Доктор Фальк», они без мистики, но более милые и уютные. И, если это все вас заинтересовало, то присоединяйтесь к нашему уютному сообществу в «Телеграме», «Старорежимный детектив Игоря Евдокимова», где я регулярно делюсь новостями, историями, фотографиями и прочим контентом.

Спасибо, что прочитали рассказ до конца, и, надеюсь, до новых встреч!