Марк Биллингем - Погребённые заживо

Торн смотрел в застекленную дверь, через которую виднелся сад. Он был огромен в сравнении с крошечными лужайками, украшавшими большую часть лондонских особняков. Торн повернулся к миссис Маллен:

— Теперь я понимаю, почему вы сюда переехали. И заметьте, я бы не стал косить в нем траву.

Ему ответил Тони Маллен:

— По правде сказать, это место оказалось компромиссным вариантом: я был готов смотать удочки и вообще перебраться за город, но Мэгги не хотелось уезжать из Лондона. Здесь же кажется, что ты за городом, но всего в паре минут от дома станция метро «Хай Барнет», а до Кингз-Кросс[12] двадцать минут пешком.

Торн что-то промычал, прикидывая: «До Кингз-Кросс отсюда еще идти и идти».

— И школы… — добавила Мэгги Маллен. — Мы переехали из-за школ.

И как только прозвучало это зловещее слово, все как-то сразу вспомнили, почему они здесь собрались. Светский разговор тут же оборвался.

Тони Маллен хлопнул себя по бедрам так звучно, что его жена слегка вздрогнула.

— Нам известно, слава Богу, что плохих новостей нет, но полагаю, что и хорошими похвастать вы не можете.

Портер заерзала на диване.

— Мы делаем все от нас зависящее, но…

— Перестаньте! — Маллен протестующе поднял руку. — Не нужно пустых слов. Вы забыли, что я знаю правила игры? Давайте не будем тратить попусту ни ваше, ни наше время — договорились, Луиза?

Торн видел, что Портер была, мягко говоря, обижена такой фамильярностью, но ему показалось, что она научилась этого не показывать. В любом случае, она слышала подобное не в первый раз. Луиза перевела взгляд на жену Маллена и мягко заговорила с ней:

— Это не пустые слова.

— Я занимаюсь этим делом недавно, — вмешался Торн, — поэтому вам придется меня извинить, если мы вернемся немного назад. Мне непонятно, почему вы не сразу заявили в полицию?

Маллен уставился Торну прямо в глаза: в его взгляде читалась неприязненная просьба продолжать.

— Люк не вернулся из школы в пятницу, но первый звонок поступил в полицию вчера в начале десятого утра. Почему вы ждали?

— Мы уже объясняли, — ответил Маллен. Он говорил с легким акцентом, характерным для уроженцев центральных графств Англии. Торн вспомнил: Портер говорила ему, что Маллен родом из Вулвергемптона. — Мы просто считали, что Люк где-то загулял.

— Но это лишь на одну ночь, в пятницу?

— Он мог пойти в клуб, а потом остаться у приятеля или в гостинице. Вечером в пятницу мы обычно предоставляем сыну определенную свободу действий.

— Это я, — Мэгги Маллен откашлялась. — Это я считала, что беспокоиться не о чем. И убедила Тони, что нам следует подождать, пока Люк вернется домой.

— Почему вы вчера об этом не сказали? — спросила Портер.

— А это так важно? — удивилась Мэгги.

— Да нет, не важно, но…

— Мы ждали. В этом все дело. Мы ждали, хотя не должны были ждать, и теперь я виню себя за это.

— Перед его уходом мы поссорились, — произнес Маллен.

Взгляд Торна остановился на Мэгги. Она опустила голову и разглядывала свою обувь.

Мистер Маллен выпрямился в своем кресле и продолжал:

— В то утро мы с Люком глупо повздорили. Было много крика и оскорблений, как это обычно бывает.

— Из-за чего была ссора? — спросил Торн.

— Из-за школы, — ответил Маллен. — Возможно, мы слишком на него давим. Я слишком на него давлю.

— Обычно Люк с отцом отлично ладили. — Мэгги Маллен подняла взгляд на Портер и говорила так, как будто ее мужа не было в комнате. — Отлично — я нисколько не преувеличиваю. Такие ссоры между ними — редкость.

Портер улыбнулась:

— Помнится, и у меня возникали ссоры с мамой и папой…

— Иногда мне кажется, что Люк ближе с отцом, чем со мной, понимаете?

— Не говори глупостей, — оборвал ее Маллен.

— Если честно, случалось, я ревновала.

— Перестань, дорогая…

Мэгги Маллен смотрела прямо перед собой.

Торн проследил за ее взглядом: она смотрела на искусно украшенный газовый камин и на сидевшего сбоку керамического гепарда в половину натуральной величины.

— Неужели ссора была настолько серьезной, — поинтересовался он, — что Люк уехал, не сказав ни слова?

— Ни в коем случае! — Маллен был категоричен. Он повторил это еще раз, чтобы Торн и Портер поняли.

— Миссис Маллен?

Музыка в стиле драм-энд-бас, льющаяся с потолка, казалось, на несколько секунд зазвучала громче. Все еще не отрывая взгляда от камина, Мэгги Маллен отрицательно покачала головой.

— Имеет эта ссора отношение к исчезновению Люка или нет, — Портер подождала, пока все лица обратятся к ней, а затем продолжила: — неизвестно. По крайней мере, мы не можем исключить такую возможность.

Мэгги Маллен встала и одернула сзади юбку.

— Охотно соглашаюсь с вами, милочка. Я не перестаю молиться о сыне. — Она подошла к камину, протянула руку за лежащей на нем пачкой «Силк Кат».

— Разумеется, мы проверили всех его друзей, — сообщила Портер. — Но, поскольку гипотетический похититель не выходит на связь, остается вероятность, что он сам с кем-то уехал.

— Вы имеете в виду ту женщину? — уточнил Маллен.

— Его время от времени видели с «той женщиной». — Торн тоже встал и зашел за диван; боль в ноге мгновенно утихла. — Если Люк встречается со взрослой женщиной, он, скорее всего, не собирался вас в это посвящать.

Мать мальчика этот довод явно не убедил.

— Не могу этого представить. — Она нащупала сигарету. — Я не могу себе представить Люка со сверстницей, не говоря уже о женщине постарше. Он теряется с девочками. Он немного застенчив.

— Перестань, Мэгги, — заявил Маллен. — Он мог во что-нибудь ввязаться. Я не имею в виду наркотики и подобные вещи, но у детей всегда существуют свои секреты, верно?

— А ваш муж прав, — заметил Торн. — Какие родители могут быть уверены, что знают все о своем чаде?

Мэгги Маллен прикурила сигарету, глубоко затянулась, как будто вдохнула кислород.

— Я тысячу раз себя об этом спрашивала, — призналась она. — А с некоторых пор я стала задумываться, увижу ли я снова своего сына?

На кухне констебль Кенни Парсонс открыл еще один шкаф и вглядывался в его содержимое.

— Может, ну его, этот кофе?

Холланд сидел за столом, яростно листая «Дейли экспресс».

— Не нервничай, приятель. Как ответственный за связь с семьей ты точно имеешь право побаловаться печеньем.

— Опа! Вот оно, — Парсонс показал нераспечатанную пачку печенья и положил ее на поднос рядом с чашками. В каждую уже был засыпан кофе. Чайник закипел пару минут назад, но они этого не заметили.

— Ну и как тебе кажется, какие у них отношения? — спросил Холланд, кивком указывая в сторону гостиной. — Я имею в виду — в обыденной жизни.

Парсонс поставил поднос на стол. «Ему лет тридцать — тридцать пять», — предположил Холланд. Чернокожий полицейский со стрижкой «под ноль», который даже в идеально сшитом костюме умудрялся выглядеть неряшливо.

— Ты знаешь, что несколько лет назад они расходились?

Холланд кивнул: Портер об этом упоминала. Полиция, естественно, проверяла семью, но не так тщательно, как в том случае, если бы Люк был поменьше, или же дело больше походило бы не на похищение с целью выкупа, а на насильственное лишение свободы. Семья, несомненно, была вне подозрений — по крайней мере, на данном этапе.

— Это она его бросала? — спросил Холланд.

— Да, но ее хватило ненадолго.

— «Старик» гулял на стороне, ты думаешь?

— Так ведь обычное дело.

— А как сейчас?

Парсонс думал над этим.

— Я так понимаю, все в полном порядке.

Холланд уже осознал, что у его нового коллеги собственных взглядов хоть отбавляй. Он много чего мог порассказать о своих товарищах из подразделения и заметно оживился, когда разговор зашел о семье Малленов.

Холланд был рад посмотреть на дело под другим углом зрения.

— Не забывай, что, даже сменяя друг друга, мы не можем оставаться тут круглые сутки, — заметил Парсонс. — Маллен категорически заявил, что не хочет, чтобы полицейские оставались в доме на ночь. Исходя же из того, что я успел увидеть, думаю, он в семье так или иначе верховодит. Вполне понятно — привык, что он командует, а другие выполняют.

— А они действительно выполняют? Его жена совсем не похожа на «тряпку».

— Ой, нет, она не «тряпка». Точно не «тряпка».

— Хотя, по-моему, она по натуре мягкий человек, — заметил Холланд. — Просто сейчас она, ясно, немного не в себе.

— Она сильнее, чем кажется, если хочешь узнать мое мнение. — Парсонс переставил чашки на подносе: выстроил их в линию, освобождая место для молока и сахара. — Бывшая учительница, верно?