Дин Кунц - Твое сердце принадлежит мне

Ознакомительный фрагмент

Но задерживаться на этом Райан не стал, мысли помчались дальше.

Перспектива близкой смерти – поначалу всего лишь абстракция, вызывающая озабоченность. Но потом приходит осознание конкретных потерь. Райан перечислил их для себя: Саманта, океан, сияние зари, пурпурные сумерки… и вот тут озабоченность сменилась ужасом.

Он вскинул глаза на врача.

– Саманте не говори.

– Разумеется.

– И даже Джейн. Я знаю, сама она ничего Сэм не скажет. Но Сэм может что-то почувствовать и сумеет все из нее вытащить.

Морщины на лице Форри Стаффорда чуть разгладились.

– А когда ты ей скажешь?

– После биопсии. Когда увижу полную картину.

Форри вздохнул.

– Иногда я жалею, что не пошел в дантисты.

– Кариес редко приводит к смерти.

– И даже гингивит.

Форри опустился на стул на колесиках. Обычно он сидел на нем, когда выслушивал жалобы пациента и заполнял историю болезни.

Сел и Райан, на единственный остававшийся свободным стул.

– Ты определился с кабриолетом «Меркурий» модели сорокового года? – после паузы спросил он.

– Да. Только что. Собираюсь его купить.

– С двумя карбюраторами? Так?

– Да. Послушал бы ты, как работает двигатель.

– А на чем он ездит? – спросил Райан.

– Покрышки «Империал» тысяча девятьсот шестидесятого года. Диаметром пятнадцать дюймов.

– Какой клиренс?

– Четыре дюйма.

– Наверное, выглядит агрессивно.

– Есть такое.

– Будешь его дорабатывать?

– Скорее всего.

– Я думаю, мне хотелось бы приобрести купе[17] модели тридцать второго года.

– С пятью окнами?

– Может, и с тремя.

– Я помогу тебе его найти. Заглянем на несколько выставок.

– С удовольствием.

– Я тоже.

Какое-то время они посидели в молчании.

Потолок смотрового кабинета обили белыми звукопоглощающими панелями, светло-синие стены переходили в серый винил пола.

На стене висела репродукция картины Чилда Хассама[18] «Женщина в белой плоскодонке, Глочестер», датированная 1895 годом.

На бледной воде, в белой лодке сидела светловолосая женщина. В длинной белой юбке, в плиссированной розовой блузке, в соломенной шляпке.

Утонченная, желанная, она могла стать красивой женой в те времена, когда брачные союзы длились всю жизнь. Райану вдруг захотелось познакомиться с ней, услышать ее голос, узнать вкус губ, но она уже ушла в мир иной, куда, возможно, в самом скором времени мог попасть и он сам.

– Дерьмо, – вырвалось у него.

– Это точно, – вздохнул Форри.

Глава 6

Доктор Самар Гапта, с круглым коричневым лицом и черными глазами, говорил напевно, но четко выговаривая слова. Райан обратил внимание на его ухоженные руки.

Ознакомившись с расшифровкой ультразвукового исследования сердца и осмотрев Райана, Гапта объяснил, как берется биопсия сердечной мышцы. Для этого воспользовался большим плакатом с изображением сердечнососудистой системы.

Стоя перед цветной схемой сердца, Райан ощутил, как разум пытается заместить эту схему женщиной в белой лодке, увиденной в смотровом кабинете Форри Стаффорда.

Доктор Гапта держался неестественно спокойно, бережно, экономно относился к каждому движению. Едва ли его сердце билось чаще пятидесяти ударов в минуту. Райан завидовал и его сдержанности, и его здоровью.

– Пожалуйста, подойдите к регистрационной стойке к шести утра, – попросил доктор Гапта. – И ничего не ешьте и не пейте после полуночи.

– Я не люблю успокоительные, они вызывают потерю контроля.

– Вы получите легкое седативное средство, которое вызовет расслабление, но не заснете и будете следовать инструкциям во время процедуры.

– Риск…

– Я вам уже объяснил. Но ни одна из взятых мною биопсий не приводила к… осложнениям.

– Я доверяю вашему опыту, доктор Гапта, но все равно боюсь, – слетевшие с его языка слова удивили Райана.

В бизнесе он никогда не проявлял неуверенности, не говоря уже о страхе.

– Со дня нашего рождения, Райан, мы все должны бояться, но не смерти.

По пути домой, уже расположившись на заднем сиденье «Мерседеса», Райан осознал, что не понял последнюю фразу доктора.

«Со дня нашего рождения, Райан, мы все должны бояться, но не смерти».

В кабинете Гапты слова эти казались мудрыми и уместными. Но страх Райана и стремление перебороть его привели к тому, что он воспринял слова доктора как подбадривание, и, судя по всему, напрасно.

Теперь же фраза эта казалась загадочной, несущей в себе тайный смысл, и тревожила.

Сидя за рулем седана, Ли Тинг то и дело поглядывал в зеркало заднего обзора. Райан делал вид, что не замечает озабоченности своего управляющего.

Ли не мог знать, у каких врачей, практикующих в здании, где находился кабинет доктора Стаффорда, побывал Райан, а присущая ему сдержанность не позволяла задать этот вопрос. Однако он чувствовал, что его работодатель столь задумчив не без причины.

На западе кроны пальм и крыши домов позолотило солнце. Тени деревьев, домов, фонарных столбов и пешеходов вытягивались, устремляясь к востоку, словно все побережье с нетерпением ждало прихода ночи.

В тех редких случаях, когда Ли ранее приходилось садиться за руль, автомобиль он вел очень осторожно, словно разом старел на десяток лет или участвовал в какой-то королевской процессии. На этот раз, как и остальные водители, не обращал внимания на установленные пределы скорости и проскакивал перекрестки на желтый свет.

Словно понимал, что его работодателю не терпится оказаться дома, в убежище.

Глава 7

По пути из кабинета доктора Гапты Райан позвонил Кей Тинг и попросил заказать обед в его любимом ресторане. Потом она съездила туда за выполненным заказом.

Позже Тинги на лифте привезли тележку с обедом на третий этаж и прикатили в гостиную, которая примыкала к большой спальне. Подняли откидные доски тележки, чтобы превратить ее в стол и расправили белую скатерть.

Райану предлагались три вазочки приготовленного вручную мороженого: темный шоколад, черная слива, лимон. Каждая стояла в миске, заполненной колотым льдом. Компанию мороженому составлял шоколадный, без муки, торт, лимонный торт, ореховый, клубника в сметане (к ней прилагалась розетка с тростниковым сахаром), экзотические пирожные и бутылки рутбира в серебряном ведерке со льдом.

Райан позволял себе десерт раз или два в неделю, поэтому Тинги удивлялись, что это на него нашло.

Он дал понять, что празднует завершение очень выгодной сделки, но знал, что они ему не поверили. Накрытый стол сразу вызывал мысль о том, что это последняя трапеза обреченного на смерть человека, который, несмотря на свои тридцать четыре года, так и не повзрослел.

Сидя в одиночестве за столиком на колесах, обедая, Райан переключал каналы на большом плазменном телевизоре в поисках старых комедий, но ни одна не казалась ему смешной.

Калории больше значения не имели, как и холестерин, и поначалу обжорство без сопутствующего ему чувства вины радовало душу, он наслаждался каждым отправленным в рот куском. Но сладкое, увы, быстро приелось.

Чтобы щелкнуть по носу Смерть, он съел больше, чем хотел. И вскоре рутбир уже казался сиропом.

Он выкатил тележку из гостиной, оставил в коридоре, по аппарату внутренней связи позвонил Кей, чтобы сказать, что он поел.

Еще раньше Тинги перестелили ему постель, взбили подушки.

Но, когда Райан надел пижаму и улегся, навалилась бессонница. Если страх перед смертью не помешал бы ему заснуть, то избыток сахара в крови точно не позволил сомкнуть веки.

Босиком, в надежде, что ходьба позволит избавиться от озабоченности, он закружил по дому.

За большими окнами светились огнями города округа Орандж, расположенные на равнине между холмами и океаном. Янтарного отсвета хватало, чтобы он мог перемещаться из комнаты в комнату, не зажигая ламп.

Перед самой полуночью освещенный служебный коридор привел Райана в большую кладовую, где в буфетах из красного дерева хранились фарфоровая и стеклянная посуда. Из примыкающей к кладовой кухни доносились голоса.

Днем в доме и на окружающем его участке работало много людей, но круглосуточно здесь жили только Тинги. Однако Райан не смог сразу распознать голоса Ли и Кей, потому что разговаривали они тихо, почти шепотом.

Обычно в этот час Тинги уже спали. Их рабочий день начинался в восемь утра.

Хотя Райана никогда не занимали суеверия, в тот момент ощущение сверхъестественного внезапно охватило его. Он почувствовал, что дом прячет секреты, что в этих самых комнатах идет другая, невидимая глазу жизнь, и для его же блага он должен узнать все, что сокрыто от него.