Джон Трейс - Заговор по-венециански

Отойдя в сторонку, Вито подводит небольшой итог:

— Значит, наш убийца собрал кровь жертвы в некий сосуд и с ее помощью осквернил религиозное сердце Венеции, нанеся на него богохульный знак. Но что жертва? Жива она или нет? — Вито поднимает взгляд к потолку, словно ожидая ответа с небес. — Известна ли жертва нам или ее только предстоит найти?

Подходит Рокко.

— Звонили из диспетчерской. Пресса разнюхала, будто в церкви случилось нечто. Что будем делать?

— Нельзя, чтобы люди узнали об этом вандализме, — гневно отвечает Вито. — Нельзя, чтобы новость о нем просочилась в прессу. Не отвечать журналистам, не показывать фотографий. Ни капли информации не должно до них дойти, понимаешь?

— Поздно, — сообщает Рокко. — Куратор говорит, до нас здесь побывал прихожанин. Его даже выгонять пришлось.

— Есть следы взлома? — спрашивает майор, усилием воли сдержав матерное ругательство.

— Не найдено, — говорит Валентина. — Мои уже проверяют.

Оглядевшись, Вито замечает в дальнем углу металлические леса, ведра штукатурки, мастерки и доски.

— Наш вандал сюда не вламывался. Он переоделся строителем и остался после окончания смены.

Вито спускается с пьедестала, на котором установлен алтарь, и думает. Отсутствие печени несет какое-то значение. Оно-то и тревожит.

— Преступник должен был еще и выйти, — говорит Рокко, следуя за майором. — А это посложнее, чем войти. На выходе больше шансов быть замеченным.

— Так ищите свидетелей, — взрывается Вито. — Что толку обсуждать очевидное!

Валентина задерживается ненадолго, разглядывая шестерку.

— Мы уже допрашиваем рабочих, вдруг кто-то из их смены ушел раньше времени, — говорит лейтенант. — И еще туристов: кто-то мог заснять преступника. Правда, сами знаете, за туристами бегать — задача та еще.

Вито вдруг хватается за голову и закрывает глаза.

— Боже, — стонет он. — Боже милостивый, хоть бы я ошибся!

Валентина с Рокко озадаченно переглядываются, и Вито решает поделиться тревожными мыслями:

— Печени нет, потому что жертва еще жива. Но скоро, я уверен, и ее убьют.

Все трое молча пытаются поставить себя на место преступника, пытаются думать как он, сообразить, какова конечная цель игры. Вито указывает на шестерку под символом.

— К чему это? Что, по-вашему, значит число «шесть»?

— Может, это номер? — вслух думает Валентина. — Может, убийца ведет обратный отсчет?

— Может быть. Тогда в чем считает? В часах? Днях? Неделях?

Вито разворачивается к Валентине и прямо в лицо говорит:

— Найди-ка своего бывшего священника. Быстро. И узнай, вдруг ему известно, за каким дьяволом здесь шестерка?

Capitolo LIII

Канал Рио-Тера-Сан-Вио, Венеция 1778 год

Теперь Томмазо видит, отчего Танина так полно доверяет Лидии. Подруга умеет выслушать человека, не перебивая и не уводя разговор в нужное ей самой русло. И сейчас она терпеливо слушает рассказ бывшего монаха о том, как его и сестру разделили в детстве, как он узнал об этом лишь недавно и как надеется отыскать последнюю родственницу. И отыскать быстро.

— В монастыри не обращались? — спрашивает Лидия. — У сестер должны остаться записи. Можно спросить список девочек-сирот нужного возраста.

Томмазо идея не вдохновляет.

— Я думал об этом, покидая обитель, но времени нет. К тому же стоит мне ступить на порог любого монастыря, как о том прознают и аббат, и люди инквизитора.

— Думаю, вы правы, — согласно кивает Лидия. Затем, одарив Томмазо веселой улыбкой, говорит: — Через несколько дней я отправлю своего человека, и он для вас проведет тщательный поиск. Монастырей, куда могли пристроить вашу сестру, не так уж много. Работа будет не тяжелой.

Томмазо осыпает Лидию благодарностями, но в этот момент возвращается Танина в компании Эрманно и Эфрана.

— Ты что такое обо мне наговорил?! — негодует Эрманно и направляется прямиком к Томмазо. — Дурачина ты этакий!

Дорогу ему заступает Эфран.

— Эрманно, ты сам прекрасно знаешь, что он о нас наговорил. — Слегка толкнув приятеля в грудь, Эфран ждет, пока тот успокоится, и обращается к Томмазо: — Синьор, мы не попрошайки и не грабители. Мы лишь хотели заключить с вами сделку. Взаимовыгодную.

Он обращает очень выразительный взгляд на Эрманно.

— Ни я, ни мой друг не знаем ничего о краже вашего сокровища. И нам оскорбительно слышать подобные обвинения в свой адрес.

Лидия поднимается на ноги.

— Прошу простить меня, — говорит она, — но я отойду, отдам кое-какие распоряжения. Вас накормят. — Потом она обращается к Танине: — Боюсь, вам еще долго не придется есть приличную пищу.

Эрманно ждет, пока хозяйка уйдет, закрыв за собой двери с медными ручками, и тут же взрывается:

— Да ты знаешь, что стража с нами сделает! Разве ты не слышал о Сиротском канале, куда они сбрасывают тела тех, кого казнили у себя в подземельях?

Томмазо опускает голову. Как ответить на вызов? Прошло всего несколько часов нового дня, а он успел лишиться наследства, нарушить клятву и остаться без дома.

Видя, что Томмазо напуган, Танина присаживается рядом с ним и ободряюще касается руки.

— Брат, уверена, мы все уладим. Хотя, должна признать, дела наши выглядят плачевно.

Томмазо поднимает взгляд на двоих мужчин.

— Вы и правда ничего не знаете о краже? Клянетесь?

— Абсолютно ничего не знаю, — мотает головой Эрманно. — Мы с другом клянемся, что твоего наследства не брали.

— Кто же тогда? — спрашивает Танина. — Кто мог украсть табличку?

Трое друзей переглядываются. Сразу видно, они в замешательстве.

— Кому еще вы говорили о табличке? — спрашивает Томмазо. — Такова природа человека, что он не может не поделиться знанием. Кому же?

Эрманно беспокойно отвечает:

— Я говорил домашним. Но моей сестренке еще и девяти нет, а отец, — он смотрит на Томмазо, — торгует предметами старины в гетто. Он никак не вор.

— Уверен, что не вор. Однако среди тех, с кем он беседовал о табличке, мог оказаться мошенник.

Тяжело вздохнув, Эфран говорит Эрманно:

— Я сказал одному тебе. Больше никому.

Все взгляды обращаются к Танине.

— Я рассказала Лидии, а она уж точно не воровка. Еще мы с Эрманно беседовали о табличке. По правде, в последнее время мы только о ней и говорили.

Нахмурив густые брови, Эрманно спрашивает:

— Это ты к чему?

— Ни к чему, — устало отвечает Танина. — Просто ты помешался на этой штуковине.

— Хочешь сказать, я мог украсть ее?

— Ничего подобного! Я знаю, что ты не мог украсть ее, потому что в ту ночь был со мной. Хотя лучше, если бы ты меньше копался в истории проклятой вещицы и больше внимания уделял мне.

В этот момент открываются двери и в комнату легкой походкой возвращается Лидия.

— Стол накрыт, и скоро подадут обед. Я послала слугу в дом к моему другу, у которого вы спрячетесь и будете в безопасности.

— Спасибо, — благодарит ее Танина. — Мы так признательны тебе за гостеприимство и подмогу.

— Не глупи! — отмахивается Лидия, широко улыбаясь. — Все это так возбуждает. Настоящее приключение! — Ухватив Танину и Томмазо за руки, она ведет их в обеденную залу. — Идемте же, идемте. Выпьем вина и постараемся развеселить вас.

Глава 57

Штаб-квартира карабинеров, Венеция

— Тома Шэмана след простыл, — тревожным голосом сообщает Валентина. — Я позвонила в его отель; мне сказали, что он вышел на улицу вскоре после моего звонка ему.

— И во сколько ты ему звонила? — Вито смотрит на настенные часы.

— Около половины десятого. Мы же тут были, работали допоздна.

Вито говорит Рокко:

— Достань список его звонков, может, он звонил еще кому-то после. — И Валентине: — Пошли кого-нибудь проверить рестораны, бары и больницы. Вдруг он напился, поранился или заболел. Дай ориентировку пешим и водным патрулям.

— Лейтенант Тотти уже пробивает звонки Тома, — говорит Валентина. — Она только рада помочь.

— Отлично, — отвечает Вито, но мысленно он далеко отсюда. Внезапно его посещает дикая догадка: — Пошлите экспертов в номер к Тому. Пусть соберут его волосы: с подушки, полотенца, халата — короче, отовсюду, где найдут.

— ДНК? — пораженно спрашивает Валентина. — Вам нужен образец его ДНК?

Вито хмурится. Видно, что бывший священник нравится Валентине. Возможно даже, она воспринимает Тома как замену погибшему Антонио.

— Всего лишь предосторожность, Валентина. Лучше заранее с этой беготней разобраться.

— Кровавый знак в базилике… — просекает Валентина. — Думаете, он нарисован кровью Тома?

Вито спешит ее успокоить:

— Этого я не говорил. Просто хочу быть готовым к чему угодно.