Призраки Гарварда - Серрителла Франческа

– Нет, но я правда буквально падаю. Мне бы просто добраться до комнаты и проспать до репетиции хора вечером.

И повнимательней изучить расшифрованные цифры из тетради Эрика. На сей раз Кади не хотела показывать их Никосу.

– Глупости. Видимо, если тебя не кормлю я, ты вообще не ешь, а я не дам тебе зачахнуть, к тому же сам голодный. Столовые закрыты, так что позволь пригласить тебя в кафе. М-м?

Когда Никос строил щенячьи глазки, ему было просто невозможно отказать, и Кади сдалась.

– Но имей в виду, это последний раз, когда я тебя кормлю без настоящего свидания.

Они прошли по тротуарам из красного кирпича к «Дедалу», роскошному пабу-ресторану на Маунт-Оберн-стрит напротив Куинси-Хауса. Внутри «Дедала» было тепло и уютно, с темным деревом, красными кожаными кабинками и соблазнительным ароматом жареной картошки. Никос и Кади устроились на залитом солнцем втором этаже; в четыре часа здесь почти никого не было, разве что пара парней за баром, смотревших спортивный канал. Изучив меню, Никос поинтересовался, что Кади будет. Услышав, что бургер портобелло, нахмурился:

– Бутерброд с грибком?

– Будешь подкалывать меня всякий раз, как я выбираю вегетарианскую еду?

– Нет. Но предупреждаю, я собираюсь заказывать стейк, с кровью. Возможно, до сих пор на кличку откликается.

Кади усмехнулась:

– Бери, что тебе хочется.

– Ладно. Просто не хочу тебя ошеломить своей плотоядной мужественностью.

– Не смеши.

К их столику подошла официантка – вертлявая девушка с кокетливой улыбкой и крашенными в рыжий цвет волосами. Кади всегда замечала подражательниц.

Никос, кажется, не разделял ее скепсис. Он оживился, улыбаясь:

– Ноэль! Как поживаешь?

«Ну, разумеется, он знает ее имя», – подумала Кади.

После непродолжительной болтовни, во время которой Ноэль делала вид, что Кади не существует, Никос заказал за них обоих и добавил:

– И две Стеллы[17], пожалуйста.

– Принято, детка. – Официантка наградила Никоса улыбкой и удалилась.

– Детка? – Кади пристально на него уставилась. – И я не просила пиво.

– А она не просила документов. Иногда лучше не просить. Мы празднуем сдачу твоего реферата.

– Фу, я уже как будто почти вычеркнула его из памяти, настолько он плох. Мне кажется, я серьезно прям ходила во сне. То есть печатала.

– Но закончила, а это самое лучшее, что может случиться с работой. Итак, рассказывай. Ты говорила, вчера был долгий день. Что случилось?

Кади потерла лицо; все равно на нем нет макияжа, ничего не испортишь.

– Господи! С чего бы начать?

Официантка поставила перед ними пиво, застенчиво покосившись на Никоса, но на сей раз он не обратил на нее никакого внимания.

– Давай начнем с пены, а потом уже постепенно дойдем до дна.

– Ты был прав насчет Ли. Это она взломала Эрика. – Кади не стала упоминать, что за это ей заплатил их с Эриком отец. – И еще не все: она за ним следила. Ну, то есть она следит за Прокоп.

Никос подавился пивом:

– Погоди, чего?!

Кади рассказала об увиденном на камере и доказательствах, которые Ли пыталась собрать по якобы делу о сексуальных домогательствах.

– Господи… – ошарашенно протянул Никос, когда Кади закончила. – А обо мне она что-нибудь говорила?

– Не особо. – Кади устыдилась, что в последнее время она очень мало думала о Никосе, только об Эрике. – Ну, сказала, что у нее оценки лучше, чем у тебя…

– Чушь собачья! Она даже не полностью совмещает, у нее половина моей учебной нагрузки. И что, собирается разыграть карту принадлежности к женскому полу? Жертва сексизма от рук, простите, сейчас уточню, профессора-женщины?! Все-таки у некоторых особ нет ни стыда, ни совести. Эта сучка просто не дотягивала и прекрасно об этом знает.

Кади удивилась такой вспышке гнева, а Никос тем временем не унимался:

– Это все из-за Бауэра. Она шпионила за Эриком, чтобы разнюхать о его проекте, совала нос в его личную жизнь, куда только дотягивалась, и когда он ушел, логично, что я стал ее следующей целью, так? Нужно рассказать Микаэле.

– Прокоп.

– Да. К счастью, мы сдали проекты прошлой весной, так что Ли упустила шанс устроить саботаж. Если она что-то скопировала или подменила в моей работе, мы об этом не узнаем, пока не объявят победителя. Не хочу поступать опрометчиво. Если обращусь в Администрацию и не смогу предоставить никаких доказательств, то со стороны это будет выглядеть, словно я подрываю здоровую конкуренцию.

– Скоро объявят победителей?

– В эти выходные.

– Ого! – Кади не могла не задуматься о потерянных надеждах брата на эту премию.

– Мои родители приедут из Лондона.

– А, точно, родительские выходные же. – Кади сделала большой глоток пива.

– Совпадение. Они не приезжали ни разу за четыре года. Отец взял отгул на работе, так что путешествие должно окупиться. Он приедет посмотреть, как я выиграю Бауэр.

– Ты настолько в себе уверен?

– Ли Дженнингс меня не пугает. – Никос сверкнул улыбкой. – А ты? Ждешь встречи с родителями?

– Папа не сможет. Мама планирует, я почти готова молиться, чтобы у нее не получилось.

– Пенсильвания не так уж далеко.

– У них небольшие разногласия, и это место… причиняет им боль.

– Конечно. – Никос тяжко вздохнул: – Прости, Каденс, я не подумал.

В горле встал ком. Сегодня Кади слишком устала, чтобы сдерживать эмоции. Лучшее, что у нее вышло, – это кивнуть.

– Ты же знаешь, что всегда можешь поговорить со мной об Эрике. Я вижу, как ты держишь все внутри, но рядом со мной тебе не нужно быть крутышкой. Я часто скучаю по нему, особенно сейчас, когда Бауэр все ближе. Без Эрика сложно ему радоваться, – сказал Никос, глядя в свой бокал. – В такие осенние дни, пока еще не сильно похолодало, мы обычно хорошо так после обеда выходили на пробежку вдоль реки. Я жаловался на очередные проблемы с девушками, а он покладисто слушал и давал советы. Иногда Эрик откровенничал на этих пробежках, и казалось, это облегчало его «Всплескбергера».

– Его что?

– О, это у нас была своя шутка. Я подтрунивал над Эриком, что у него синдром Аспергера, но только всплесками. Всплескбергер. – Никос улыбнулся и покачал головой: – Глупость, конечно, но мы смеялись.

– Мне нравится, – Кади улыбнулась в ответ.

Приятное разнообразие, чтобы не думать об Эрике, страдающем шизофренией или депрессией.

– Самое лучшее наступало в конце пробежки. Мы сразу направлялись в «Фелипе» и покупали два самых больших буррито, какие у них только были, с гуакамоле и сметаной, сводя на нет любую пользу спорта.

– Ох уж этот Эрик и его страсть к острой еде. – Кади пронзила боль от воспоминаний. – Мама готовила тако, а они с папой устраивали соревнования, кто выдержит больше соуса табаско. Победителей не бывало – оба заканчивали на диване с аспирином. Думаю, это просто был повод, чтобы не убирать со стола.

– Ага! То есть это старая игра? А я-то думал, мы ее придумали.

– Вы тоже так делали?

Никос кивнул:

– Он ловко меня побеждал.

– Я рада, что у него был ты.

– Мы делали друг друга лучше. – Глаза Никоса заблестели.

Кади потянулась было к его руке, но тут официантка, снова появившись, принялась собирать посуду. К тому времени, как она закончила, момент был упущен.

Глава 34

Кади, конечно, дошла в среду до предэкзаменационной лекции по психологии, но опоздала и потому не смогла найти Ранджу, которая, по всему, больше не сидела на их привычном месте. Кади была совершенно не готова к экзамену в пятницу и полностью это осознавала. Она не потрудилась наверстать материал и пропустила половину обзорной лекции мимо ушей. Все, о чем она могла думать, – значение цифр в тетради. Будь у Кади хоть малейшая зацепка, вообще бы прогуляла занятие.

Профессор Бернштейн, как всегда одетый во все черное и застегнутый на все пуговицы, с черным проводом микрофонной гарнитуры на лысой голове, выглядел суперагентом секретной службы факультета.