Пятый великолепный. Нейлоновое сердце - Zoia

– Согласен, именно поэтому, если вы помните, я предлагал работать в Москве вашим спецам, – вернул упрек Мастер. – Но из-за ваших… ограничений пришлось частично довериться менее авторитетным исполнителям.

– О, ограничения, как вы их назвали, – не каприз, а жестокая необходимость, – усмехнулся британец, – Есть правила, которым мы подчиняемся. Оказать помощь, отвезти человека без сознания к врачу мы можем. А куда-то входить, похищать… Правила существуют, чтобы не допустить хаоса и мести.

– Игру по правилам вы пока проигрываете, – спокойно сказал Мастер, кивнув кому-то из гостей в отдалении.

– О чем вы? – На этот раз советник не стал притворяться безмятежным. – Корона вкладывает огромные ресурсы в ИИ, мы уверены в успехе.

– Вы про деньги? – Удивление у Мастера всегда получалось изображать лучше других эмоций. – Бросьте, это несерьезно. Знаете, как такой подход называет Ульяна Усикова?

– Русская «мать драконов»? Не знал, что вы с ней контактируете. И как же?

– Маркетингом у печатного станка. Она утверждает, что самые сложные и перспективные модели не нуждаются в многомиллиардных вливаниях. Достаточно «двадцати гениев и несколько миллионов долларов». А гонка бюджетов призвана отпугнуть наивных конкурентов. Мол, когда у тебя печатный станок, никто не мешает за все платить в сто раз больше.

– Еще нужен доступ к технологиям… – возразил дипломат, но на лице его читалась растерянность.

– Да, она рассказывала, как решает эту проблему: «Хочешь – берешь и делаешь». Ее предприятию когда-то отказались продавать американские сенсоры, теперь радары делают в Томске. И не только.

– Тракторы, комбайны, трамваи, – изобразил скуку советник.

Мастер рассмеялся:

– Я вас умоляю. Автономный танк мало отличается от автономного трактора. Но госпожа Усикова вкладывает много сил в нейросети и искусственный интеллект. Она горит им, даже мне пришлось прослушать небольшую лекцию об «обучении предметов чувствовать и понимать свои чувства».

– Даже так? Очень интересно. Я бы тоже послушал.

– Попробую пересказать. Как я понимаю, это уже пройденный для нее этап, поэтому она свободно рассказывает. Первая стадия из трех – распознавание объекта из хаоса пятен. Как обычный младенец, ИИ из мутных черно-белых образов начинает выделять предметы. Вторая – классификация объекта. Преподаватель объясняет ему, словно мать ребенку: «Это стул, и это стул». У него формируется класс объектов, а дальше он уже сам интерполирует, что по некоторым неочевидным признакам вон тот крокодил на четырех ножках тоже, наверное, стул. А третья стадия – возникновение смыслов, когда классифицированные объекты объединяются. Человек примерно к двум годам начинает понимать, что это можно разбить, сюда можно налить. Его картинка связывается. Он взрослеет и выделяет себя из общего пространства смыслов, когда понимает, что сам может выстроить картинку и управлять ею. Примерно так же «воспитывается» искусственный интеллект. И в этом его опасность.

– Опасность? – Советник явно не ожидал такого продолжения.

– Ульяна считает, что сейчас мы дошли до пространства смыслов и остановились. Но если ИИ выйдет из этого пространства и начнет пытаться им управлять, то последствия будут непредсказуемыми. Вернее, опасными: мы воспитаем интеллект, который будет подобным нам, но более приспособленным к огромному потоку информации и не ограниченным в количестве контактов. Мы окажемся в его власти.

– И что она предлагает? Выключить рубильник? Это смешно: всегда кто-то его включит.

– Воспитывать узкоспециализированных помощников. Остановиться на той функции, для которой он нужен. Пусть пишет текст, копает яму или управляет трактором. Но не развивать универсальных помощников дальше сегодняшних «игрушек» – так она их называет.

– Интересный подход. Как я понимаю, наш объект и развивает специализированный интеллект?

– Да. Замечу, он добился больших успехов. – Мастеру было приятно увидеть недовольство на лице дипломата. – Он точно один из тех двадцати гениев, о которых говорила Ульяна. Даже не двадцати, а двух-трех. Думаю, стоит немного поступиться правилами ради такого приза.

Британец молча смотрел в зал. Официанты готовили стол к перемене блюд. На скатертях блестели старинные серебряные приборы. Между ними стояли именные таблички – золотые буквы на светло-серой плотной бумаге.

– Объект сейчас в Гонконге, – кисло улыбнулся дипломат. – Но сумел и там создать нам некоторые неудобства. Согласен, его ценность остается высокой.

– Понимаю, – учтиво склонил голову Мастер. – У него острый нюх и редкая удачливость. Как говорят про Агента ноль-ноль-пять в Китае, преступники сами садятся к нему в машину. Но хорошее планирование и решительность могут нейтрализовать чужую удачу.

Мастер сделал паузу, чтобы дать собеседнику дозреть, после чего изобразил на лице разочарование:

– С другой стороны, если вы сдались, то…

– И в мыслях не было, – перебил его советник. – Думаю, я объясню руководству, что некоторый риск оправдан в этом случае.

– Рисковать буду и я, – жестко сказал Мастер. – Согласуйте и мою эвакуацию, будьте добры.

– У вас уже готов новый план? – В глазах дипломата загорелся азарт.

– Да. И цена успеха высока. Мне придется привлечь к себе некоторое внимание, а затем исчезнуть на несколько дней. Поэтому мы оговорим с вами все заранее. Надеюсь, никого не будет беспокоить то, в чем меня обвинят местные власти вдогонку?

– Не будет, все в силе, – энергично закивал советник. – В случае успеха получите полный пакет и иммунитет.

– В случае успеха, конечно, – чуть скривил губы Мастер. – Нашего общего успеха.

Бабочки ждали его там же, где он их оставил. Как всегда. Мысли о них поднимали Мастеру настроение и возвращали желание улыбаться даже в самое трудное время.

– Как прошел прием?

Это тоже стало их традицией. Анастасия на правах первенца расспрашивала его о том, что интересовало всех. Остальные подключались позже.

– Хорошо, как всегда, – отмахнулся он, падая в кресло. – Мужчины причмокивали от удовольствия, женщины закатывали глаза. Все счастливы.

Он заметил, как тень пробежала по нежному личику Ван Сюли. Но это уже не имело значения.

– Хочу провести с вами пару дней перед отъездом.

– Ты обеспокоен, – заметила Марина, самая наблюдательная из бабочек. – Опасная поездка?

Мастер не собирался расстраивать их раньше времени, но и лгать не хотел. Нельзя заражать ложью единственное место, где ты можешь быть самим собой.

– Да, милая, опасная. Очень возможно, что нам придется потом покинуть этот дом.

– Мы поедем с тобой? – В нежном голоске Ван Сюли звучала надежда. Остальные лучше знали его, потому смотрели скорее с тревогой.

– Пока нет, милая, – улыбнулся он самой юной бабочке. – Я отправляюсь один. Но потом уеду в Лондон, где займусь вашим возрождением.

– Мы поселимся в Лондоне? – обрадовалась Анастасия. – Я хочу увидеть Лондон…

– Возрождением? – перебила ее китаянка. – То есть мы должны умереть?

Мастер грустно посмотрел на нее. Да, спешка все же дала свои плоды: последняя бабочка получилась немного… диковатой.

– Вы не можете умереть. Вы вечные.

Он поднял руку, остановив новые вопросы:

– Мы это еще обсудим, а сейчас я хочу отметить твой день. Весь сегодняшний прием был ради тебя.

Мастер поднялся и пересел к китаянке. Он поставил мысленную заметку – поручить контроль