Питер Альбано - Поиск седьмого авианосца

Все кончилось благополучно, они были уже вне досягаемости корабельной артиллерии: трассирующие очереди обрывались, далеко не дотянув до кормы «Тигра», все снаряды уходили в недолет. Такии заложил вираж и сделал широкий круг с набором высоты вправо, уйдя еще дальше от конвоя в сторону Кореи.

— Теперь надо всыпать этим прочесноченным бандитам! — загнусавил в наушниках голос штурмана.

— Командир, докладывает стрелок. У нас повреждено правое крыло и хвостовое оперение — там с десяток дыр. Динамо разбита вдребезги, а в фюзеляже такие пробоины, что я через них вижу управляющую штангу хвостового стабилизатора, — о том, что сам он весь залит кровью, Брент предпочел умолчать.

— Ясно, — ответил Такии. — А у меня все управление цело и, судя по приборам, ни двигатель, ни бензопровод не задеты. Дырки в крыле вижу. Фотопулемет нам снесли, но закрылки, элероны и баки в полном порядке. — Он помолчал. — Лейтенант Росс, вы хорошо владеете пулеметом. Отлично владеете.

— Ты молодчина, Брент-сан! — вмешался штурман. — Не меньше сотни ухлопал.

— Спасибо на добром слове, — засмеялся Брент. — А вот вы чуть было не снесли мне башку мечом.

— Штурман, — строго крикнул Такии, — отставить меч!

— Есть отставить меч! Но на корейских собак я припас еще обойму.

— Хорошо.

Брент повел глазами по рядам аккуратных пулевых отверстий и рваным, сиявшим свежим металлом следам от осколков в обшивке, по пробоинам в крыле и с некоторым сомнением в голосе сказал:

— Командир… Нас довольно сильно потрепали… Не лучше ли вызвать замену и кратчайшим путем возвращаться на «Йонагу»?

Старики разом обернулись на него и тотчас снова уставились вперед, и Брент испытал странное желание спрятать от них окровавленную щеку.

— Брент-сан, — окликнул его Такии, — а ты сам-то цел?

— Цел.

— Брент-сан, — чуть помолчав, снова заговорил командир. — Ты летишь на «Тигре».

— Я помню.

— А мы, японцы, любим этого зверя. Знаешь, за что? Он далеко уходит, убивает добычу и потом возвращается в свое логово, домой.

— Но ведь мы на самолете…

— Это неважно. В машину нашу вселился дух тигра! Банзай! — вмешался штурман.

И опять в наушниках зазвучал голос Такии:

— Пятьдесят лет этот самолет служит нам верой и правдой. Другие машины разбивались, горели, тонули, а он доставлял нас домой целыми и невредимыми. Хотя… Там, где сейчас сидишь ты, Брент-сан, сидел раньше наш стрелок. После налета на «Нью-Хейвен» «Тигр» принес на базу его труп.

— Командир, — упорствовал Брент. — На нас дырок как в решете.

— С нами богиня Аматэрасу! — выкрикнул Мотицура. — Мы несем ее на крыле!

— Да не выдержит наше крыло никакой богини! Оно и нас-то еле тащит!

— Будем продолжать патрулирование, — отрезал Такии. — Штурман! Стрелок! Наблюдать за воздухом! Если в Северной Корее есть арабские авиабазы, оттуда сейчас поднимут дежурное звено. Скорей всего — Me-109. Мы пересечем полуостров в самом узком месте — там всего двести километров — и пройдем над Пхеньяном. Выше тысячи метров забираться не буду — это сузит нашу маневренность, но зато, может быть, не даст засечь нас радарами дальнего обнаружения.

— Штурман готов! — крикнул Мотицура, размахивая над головой пистолетом.

Снова у Брента засосало под ложечкой, ему захотелось показать обоим старикам свое ободранное лицо. Но он знал, что это — всего лишь царапины, да и потом демонстрировать их было не по-мужски и не по-самурайски. Сдержавшись, он ответил:

— Стрелок готов, — и осторожно промокнул щеку тыльной стороной перчатки. Кровь унялась.

— Добро. Штурман, курс!

Мотицура уже был на ногах и поднимал секстан. Пока самолет двигался над затянутыми облаками холмами Кореи, он занимался вычислениями. Наконец в наушниках прозвучал доклад:

— Йосиро-сан, предлагаю два-шесть-восемь.

— Понял. Курс — два-шесть-восемь.

Брент почувствовал, что «Накадзима» переменил направление и, набрав высоту, перешел в горизонтальный полет. Когда белый песок побережья остался позади, а под крыльями побежали поросшие дубами и соснами холмы, он понял, что они и вправду летят очень низко. Такии был вынужден взять северней, чтобы уйти от прибрежных гор, юркнув между двумя высокими вершинами. Видимость была скверной, теплый и влажный бриз, вытесняемый холодным горным воздухом, превращался в туман, и струи дождя заливали плексиглас кабины и, попадая вовнутрь, приятно охлаждали горящую щеку Брента. Но вот они снизились над долиной, вновь выбрались на ослепительный солнечный свет, и внизу стали проплывать лоскутные одеяла обработанных полей, окружавших небольшую деревеньку, пыльные бурые ленты дорог, по которым изредка проезжала запряженная лошадьми повозка. Десятки людей задирали головы к небу, провожая взглядами самолет, многие махали ему руками, а когда рев мотора раздался над деревней, Брент увидел белые пятнышки обращенных вверх лиц. Мотицура перегнулся через борт, махая пистолетом.

Впереди опять показались горы, и летчик легким движением ручки на себя начал плавный подъем. Видимость опять ухудшилась, «Тигр» плыл в плотном дождевом облаке. На юге громоздилась и вспухала, посверкивая зарницами молний, багрово-синеватая грозовая, туча. На востоке висела сплошная опаловая завеса ливня. Но вот горная гряда оборвалась, и «Тигр» опять спустился так низко, что Брент видел отдельные деревья, валуны и кустарник. Длинноухий заяц, напуганный гулом и ревом, выскочил из норки и в ужасе кинулся в неглубокий овраг.

— Дай по нему очередь! — завопил штурман. — Угостим этих крысоедов зайчатиной.

— Следующая остановка — Пхеньян! — голосом трамвайного кондуктора объявил Такии.

Брент увидел раскинувшийся на северо-западе город, над которым, заметное даже издали, висело бурое облако. И здесь смог, — подумал Брент.

Но не только смог приковал к себе его взгляд — под левым крылом и южнее, к западу от приземистых покатых холмов, он увидел аэродром. Три ВПП, десяток ангаров — он бы ничем не выделялся из тысяч точно таких же, если бы не… Брент поднял бинокль. Капониры! Аэропорт был окружен десятками капониров. Брент присмотрелся: Me-109! И еще несколько штук стояло перед ангарами. А неподалеку от полосы — целая шеренга многомоторных тяжелых самолетов. Несколько бензозаправщиков и шныряющие вокруг автопогрузчики с бомбами. На фюзеляже каждого самолета были выведены эмблемы ливийских ВВС.

— Командир, — стараясь унять волнение, заговорил он, — вижу военный аэродром. Пеленг два-восемь-ноль. На машинах — ливийские опознавательные знаки.

— Отлично.

Такии немедленно развернул самолет по указанному пеленгу, а штурман поднялся и прижал к глазам бинокль.

— Стрелок! Внимание! Здесь наверняка где-то крутится их патруль. Нас запеленговали, но если боги будут с нами, арабы примут нас за своих.

— Да? А как насчет «свой — чужой»? — осведомился Брент.

— Боги нас не оставят.

— А они разбираются в электронике?

— Ну хватит, стрелок! Прикрывать заднюю полусферу!

— Понял, командир. — Брент, несмотря на растущую тревогу, усмехнулся, слыша, как захихикал старый Мотицура. Раздавшееся в наушниках характерное завывание быстро стерло усмешку с его лица.

— Командир! Нас запеленговали!

— Слышу, — ворчливо отозвался тот и заложил широкий вираж с севера на юг, приближаясь к грозовой туче.

Трескотня и завывание смолкли, но в ту же минуту Брент увидел врага. Небо высоко на западе прочертили два конверсионных следа. Даже бинокль был уже ни к чему. Пара «Мессершмиттов» заходила со стороны солнца.

— Двойка Ме-109 на четыре часа… То есть пеленг один-два-ноль, над нами, от солнца! — крикнул он в микрофон.

Головы на жилистых старческих шеях завертелись, и голос в наушниках произнес:

— Есть! Вижу!

Мотор взревел на полных оборотах, и Брента отшвырнуло к борту от резкого виража к югу. Такии круто перевел машину в пике. Пусть брюхо и нос прикрывает грозовой фронт — он опасен, но «Мессершмитты» еще опасней. Но до тучи было еще километров сорок — десять минут полета. Слишком далеко. Слишком долго. «Мессершмитты» доберутся до них раньше.

— Штурман, радио на «Йонагу»! Передать координаты аэродрома.

— Мы слишком низко идем, Йосиро-сан! Холмы экранируют. И потом — гроза. Надо бы забраться повыше.

— Штурман, наш курс — один-шесть-ноль, скорость двести двадцать узлов. Что там у нас по курсу?

— Через две минуты выйдем к демаркационной линии. Дальше — Южная Корея.

— Стрелок, где противник?

— Сзади и выше, командир. Быстро догоняют.

Брент осторожно поворачивался из стороны в сторону на вертлюжном сиденье, выцеливая приближающихся «Мессершмиттов». Но они все еще были далеко — не попали даже в первый круг дальномера. Он взглянул на прикрепленную к переборке таблицу всех самолетов противника с указанием длины и размаха крыльев и нашел Me-109: размах крыльев — 9,92 м, а под этим в столбик — 800, 500, 200. Эти числа обозначали, за сколько метров появляется самолет соответственно в первом, втором и третьем кругах дальномера. Брент сам удивлялся, отчего он не ощущает страха, — очевидно, ужас, испытанный им при атаке на миноносец, был так силен, что выработал в нем иммунитет. А может быть, ему передалась частица отчаянной лихости двух стариков, сидевших впереди? Неизвестно.