Милосердие - Рада Джонс

Эмма отправилась в комнату дочери и отыскала футболку, в которой Тейлор обычно спала: огромную, черную, с изображением красного ягуара на груди. Эмма протянула футболку собаке.

Гиннесс понюхала футболку и положила голову обратно на лапы, продолжая ждать.

— Прости, моя хорошая, — вздохнула Эмма. — Не могу я сегодня гулять с тобой. С ног валюсь. Давай завтра, а? После ибупрофена.

Эмма взглянула на шкаф с винными бутылками. После смерти Бориса она не брала ни капли в рот. Как же давно это было!

А вот сегодня она выпьет. Иначе никак.

Вино поможет ей прийти в себя. Смоет ужас, отвращение и страдания — все, через что ей пришлось пройти. Эмму и так в последнее время мало что радовало, но сегодняшний день побил все рекорды.

Карлоса убили.

Он был хорошим парнем, жить бы да жить. Но его прикончила эта свихнувшаяся стерва.

На глазах Эммы у Тейлор остановилось сердце. А что с ее ребенком, и вовсе никто не знает.

Зачем я столько канителилась? Давно надо было вывести Фейт на чистую воду. Я ведь знала, что это она. Знала, что Фейт стоит за смертями пациентов. И догадалась я не сегодня. Она чуть не сломала мне карьеру, прикончила почти десять человек, едва не убила Тейлор. А что я? Сидела сложа руки. Ничего не делала. А почему? Потому что была не уверена в обоснованности своих подозрений.

Эмме с самого детства внушали, что она бестолочь. Вот и по поводу Фейт, несмотря на здравый смысл и улики, терзалась сомнениями. Неужели она окажется умнее других? Да не может такого быть. И Майк, и замдиректора, и даже сам Карлос — все твердили, что она не права.

Я думала, им виднее.

И что она сделала? Предприняла что-нибудь? Нет! Искала новые доказательства. Что ж, она их нашла.

Вот только поздно. Карлоса нет в живых. Тейлор едва не погибла. Фейт сбежала. Да и сама Эмма пострадала.

Вино поможет ей прийти в себя. Всего одна бутылка. Сегодня алкоголь ей нужен просто позарез.

Она долго разглядывала шкаф с вином, оттягивая удовольствие. Наконец она нашла подходящее.

Карменер. Никакой изысканности и утонченности, прямо-таки удар под дых. Темное, сухое, с насыщенным вкусом, хранящим в себе оттенки, которые не встретишь ни в австралийском ширазе, ни в калифорнийском пино-нуар. Пино-нуар! Какое все же неуместное название для водянистой субстанции, по недоразумению называемой красным вином.

Эмма сделала глоток. Погоняла его во рту, споласкивая слизистую, смывая с себя зло, осевшее за день. Проглотила. Хлебнула еще. Ее окутало тепло, проникнув в каждую клеточку тела, унося прочь боль, глуша чувство вины, притупляя беспокойство.

Вскоре бутылка опустела, а боль ушла, будто ее и не было.

Отложим все дела на завтра.

Эмма позвала Гиннесс. Та не сдвинулась с места, лишь оглянулась на хозяйку, стукнула хвостом по полу и снова уставилась на входную дверь.

Немного обиженная, Эмма пожала плечами и захлопнула дверь в кухню. Хочешь спать здесь — будь по-твоему. Пожалуйста.

Затем она отправилась в спальню и забралась в кровать.

Спина тут же перестала ныть. Какое счастье.

Эмма мгновенно провалилась в сон.

Глава 83

Она проснулась в холодном поту. Села в постели и уставилась во мрак. Бешено билось сердце. Ничего страшного. Мне просто приснился кошмар. Ничего удивительного, учитывая, как прошел вчерашний день. Плюс ко всему я выпила бутылку вина.

Стояла тишина. Дом был окутан тьмой. Но в этой тьме что-то таилось. По спине у Эммы пробежали мурашки.

В доме пряталось что-то злое, страшное.

Раздался шорох, тихий-тихий, едва уловимый. Он донесся из комнаты Тейлор.

Мыши?

Эмма встала. Крадучись, беззвучно пробралась к спальне дочери. Дверь в нее была чуть приоткрыта.

Эмма пожалела, что у нее нет с собой оружия. Вообще никакого. Стетоскоп — в сумке, на стуле Виктора. Там же скальпель. И перцовый баллончик.

Не будь дурой. Ты себе все нафантазировала. Не сходи с ума.

Она тихо проскользнула в окутанную тьмой комнату дочери.

Ночной ветерок раздувал занавески.

Тейлор не закрыла окно. Вот оно что! Ветер шевелит занавески, и окно поскрипывает. А я себе вообразила бог знает что.

Она двинулась к окну, чтобы его закрыть.

И тут кто-то схватил ее за горло и начал душить.

Эмма наклонилась вперед в попытке вырваться.

Не получилось. Противник наклонился вместе с ней и тихо засмеялся, отчего у Эммы застыла кровь в жилах.

Она пыталась закричать, но не могла. Едва получалось дышать. Хотела топнуть ногой, чтобы издать хоть какой-нибудь звук, но ковер его заглушил.

— Где она? — раздался тихий голос в правом ухе Эммы. Она не могла бы ответить, даже если бы очень захотела: уж слишком сильно ей пережали горло. К тому же Эмма не понимала, о ком идет речь.

Чушь. Все я прекрасно понимаю. Это Фейт. Она пришла за ребенком Тейлор.

Вчера в неотложке побывала полиция. Сняли показания со всех: с Кайлы, которая следила за камерами и увидела, как Тейлор пошла в кладовку и как за ней последовала Фейт; с Эммы, вступившей с Фейт в поединок; с Джорджа, который засвидетельствовал бегство медсестры.

Фейт напала на Тейлор и скрылась. Ее нигде не могли найти.

А вот Эмма нашла.

К своему величайшему сожалению.

Приложив все свои силы, она оторвала руку от горла. Втянула в грудь воздух и закричала.

Гиннесс услышала. Залаяла, заскреблась лапами в дверь.

Я же ее заперла.

Может, меня еще кто-то услышит? Ну а вдруг?

Рука вновь сжала ей горло, перекрыв доступ к кислороду. Крик застрял в глотке. Голова закружилась.

В шею Эмме чуть ниже правого уха ткнулось что-то острое, проколов кожу.

Нож. Будь это скальпель, у меня уже хлестала бы кровь из распоротой сонной артерии. Впрочем, если я шевельнусь, артерию взрежет и нож. Эмма застыла на месте.

— Где она, я спрашиваю?

Какой смысл врать? Она и сама догадается.

— В больнице.

— Зачем?

— Хотят убедиться, что с ребенком все в порядке.

Ухо Эммы обдало жаркое дыхание. Хватка на горле ослабла.

— Когда ее выписывают?

— Завтра, если с ее ребенком все хорошо.

— Моим ребенком.

— Да. Твоим.

— Назову его Диком.

Отличное имя. Идеально подойдет.

— А если родится девочка?

Нож вошел в кожу чуть глубже.

— Никакая это не девочка. У меня будет мальчик. Усекла?

Эмма не стала возражать.

— Ты не