Река смерти. Сан-Андреас - Алистер Маклин

— Вы недооцениваете мальчика. А тем более сестру Моррисон. Она его держит на значительном расстоянии.

— Г-господи! — произнёс боцман.

Вошёл Марио. В поднятой руке он нёс довольно изящный серебряный поднос с бутылками и стаканами, что при сложившихся обстоятельствах можно было бы считать чуть ли не подвигом, потому что «Сан-Андреас» сильно болтало. Профессиональным движением Марио опустил поднос на стол.

Не раздалось даже звяканья. Откуда появился поднос — непонятно. Видимо, только Марио это знал. Официант вполне соответствовал общепринятому представлению об итальянцах. Он был тёмноволосым, с пышными усами, а вот блестели у него глаза или нет, никто сказать не мог, так как он всё время носил темные очки. Кто-то мимоходом заметил, что очки свидетельствуют о его связи с сицилийской мафией, но все восприняли это замечание как шутку, потому что Марио производил хорошее впечатление.

Марио был тяжеловат, неопределённого возраста и утверждал, что работал в «Савой-Гриль», что, возможно, соответствовало истине. Что не вызывало сомнений, так это то, что было за плечами итальянца в прошлом, — лагерь для военнопленных или интернированных лиц, как считал капитан Боуэн, а не привычная карьера.

Выпив всего лишь пару глотков виски, но явно почувствовав, что его красные шарики восстановили свою работу, доктор Сингх спросил:

— Так что мы будем сейчас делать, мистер Паттерсон?

— Кушать, доктор. Правда, время ленча давным-давно прошло, но лучше от голода никому не будет. Боюсь, готовить ленч придется на вашем камбузе, и завтракать мы будем здесь.

— Уже готовится, а потом?

— Ну а затем займемся прокладкой маршрута. — Он посмотрел на боцмана. — Мы на время перенесли в машинное отделение компас со спасательной шлюпки. Кстати, там уже установлено временное рулевое управление.

— Он не будет там работать, сэр. В вашем машинном отделении столько металла, что компас будет показывать неправильно. — Он отодвинул в сторону свой стул и встал. — Пожалуй, есть я не буду. Я думаю, вы согласитесь со мной, Паттерсон: восстановление телефонной связи мостика с машинным отделением и его электрического обеспечения, чтобы мы имели возможность видеть, что мы делаем, — сейчас самое главное.

— Эти уже занимаются, боцман, — сказал Джемисон.

— Благодарю вас, сэр, но ленч может подождать. Надо подать свет на мостик, — продолжил он, обращаясь к Паттерсону. — После этого мы можем попытаться, сэр, навести порядок в некоторых каютах в надстройке, определить, какие из них более или менее пригодны для житья, попытаться восстановить их освещение и отопление. Небольшое отопление на мостике тоже не помешало бы.

— Этим займется персонал машинного отделения. После того, как мы немного перекусим. Лично вам требуется какая-то помощь?

— Фергюсона и Керрана вполне хватит.

— Осталось только одно. Паттерсон кивнул в сторону палубы. — Листовое стекло для окон на мостике.

— Действительно, сэр. А я полагал, что вы...

— Пустяки, — Паттерсон помахал рукой, как бы демонстрируя, что это на самом деле пустяки. — Вам стоит только сказать, боцман.

— Что, какие-то затруднения? — спросил доктор Сингх.

— Мне необходимо толстое стекло, которое используется в медицинских тележках и из которого изготовлены подносы. Возможно, доктор Сингх, вы могли бы...

— Нет, нет, ни в коем случае, — быстро и решительно ответил доктор Сингх. — На нас с доктором Синклером возложено ведение операций и наблюдение за прооперированными больными. Что же касается оборудования больничных палат, к нам это не имеет никакого отношения. Вы со мной согласны, доктор?

— Да, это действительно так, сэр.

Доктор Синклер тоже умел разыгрывать из себя человека, полного решимости.

Боцман окинул врачей и Паттерсона бесстрастным взглядом, который говорил гораздо больше, чем иное выражение лица, и направился в палату В, где было десять пациентов и которую обслуживали две сиделки: одна из них была яркой брюнеткой, другая — столь же яркой блондинкой. Брюнетка, сиделка Айрин, который едва исполнилось двадцать лет, родом из Северной Ирландии, была хорошенькой, темноглазой и с таким приятным и весёлым нравом, что никому даже в голову не приходило называть её по фамилии, которую, похоже, никто толком и не знал. Она подняла взгляд, когда в палату вошёл боцман, и впервые за всё время, что служила на флоте, она не улыбнулась ему приветственной улыбкой. Он осторожно похлопал её по плечу и прошёл в дальний конец палаты, где сиделка Магнуссон перевязывала руку матросу.

Джанет Магнуссон была всего лишь на несколько лет старше Айрин и выше, но не намного. Она была, вне всякого сомнения, хорошенькой, очень походила на боцмана — и своими соломенного цвета волосами, и серо-голубыми глазами, и в лице у неё что-то было от викингов, но, к счастью, в отличие от боцмана, она не была краснолицей. Как и другая сиделка, она почти всегда улыбалась, но, как и той, ей было сегодня не до улыбок. Она выпрямилась, когда подошёл боцман, и коснулась его руки.

— Это было ужасно, да, Арчи?

— Ни за что я не хотел бы пройти через это снова. Я рад, что тебя там не было, Джанет.

— Я имею в виду не это... не похороны.... Это ты зашивал их... Говорят, от связиста остались одни куски и клочки.

— Преувеличение. Кто тебе сказал об этом?

— Джонни Холбрук. Ну, ты знаешь, молодой санитар. Тот самый, который тебя боится.

— Нечего меня бояться, — рассеянно бросил боцман, оглядываясь по сторонам. — А здесь, похоже перемены.

— Нам пришлось выкинуть из палаты нескольких так называемых выздоравливающих пациентов Ты бы видел эту сцену. Можно было подумать, их отправляют на верную смерть. Или, по крайней мере, в Сибирь. А так с ними всё в порядке. Конечно они не симулянты, но чересчур привыкли к мягкой постели и испортились.

— А кто в этом виноват, как не ты с Айрин? Они просто не могли вынести разлуки с вами. А где наша львица?

Джанет бросила на него неодобрительный взгляд.

— Это ты так относишься к сестре Моррисон?

— Ну, конечно. Именно её я называю львицей. И я сунул нос в её логово.

— Ты просто её не знаешь, Арчи. Она действительно чудесный человек. Мэгги — моя подруга. Нет, на самом деле.

— Мэгги?

— Так мы обращаемся к ней, когда не на работе. Она сейчас в соседней палате.

— Мэгги! Кто бы мог подумать! А я-то считал, что она плохо к тебе относится, потому что она терпеть меня не может, и ей не нравится, когда я с тобой болтаю.

— Пустяки. Да, кстати, Арчи.

— Да?

— У львицы логова нет.

Боцман даже не соблаговолил ответить. Он прошёл в соседнюю палату.

Сестры Моррисон там не оказалось. Из восьми больных, похоже, только двое — Макгиган и Джонс — были в сознании. Боцман подошёл к их постелям —