Голубая Луна - Гамильтон Лорел Кей

Джейсон влетел в сплетение корней того дерева, на котором я сидела. Упал вниз лицом и выругался. Когда он поднялся, на груди у него была ссадина, достаточно глубокая, чтобы выступила черная в лунном свете кровь. Это заставило меня вспомнить то, что сделала с ним Райна. Она изорвала его грудь в лохмотья, но шрамов от этого не осталось.

Я закрыла глаза и склонилась к стволу, оперлась на него локтями. Руки болели. Я медленно приподнялась и посмотрела на них. Ранки медленно наполнялись кровью. Замечательно.

Джейсон прислонился к концу бревна – достаточно далеко, чтобы мы не могли задеть друг друга. Думаю, мы оба этого боялись. Не хотели повторения.

– Что с нами происходит? – спросил Джейсон.

Я покачала головой.

– Не знаю.

Марианна неожиданно оказалась рядом. Я не слышала, как она подошла. Я что, отключилась на время? Неужели со мной было так плохо?

– Ты прогнала мунин прежде, чем он был готов отпустить тебя.

– И? – спросила я.

– И это отнимает силы.

– Прекрасно, это объясняет, почему я то и дело спотыкаюсь. А как насчет них? Они-то почему чувствуют себя дерьмово?

Она слегка улыбнулась.

– Не ты одна боролась с мунином, Анита. Ты его вызвала, и если бы ты не пожелала сопротивляться ему, двое других были бы беспомощны перед ним, однако и они с ним сражались. Вот и расплата.

– Звучит так, словно ты знаешь, о чем говоришь, – сказала я.

– Я умею вызывать мунин. Эти хаотические вспышки происходят, когда мунин охотится за тобой, но ты не хочешь его принять.

– Откуда ты знаешь, что они были хаотическими?

– Я уловила одно или два из твоих видений. Задело слегка, – сказала она.

– Почему ты нормально себя чувствуешь? – спросила я.

– Я не сопротивлялась. Если просто позволить мунину оседлать тебя, это пройдет гораздо быстрее и относительно безболезненно.

– Звучит как старый совет закрыть глаза, расслабиться и получать удовольствие, – я наполовину смеялась над ней.

Она склонила голову набок, длинные волосы скользнули по ее плечам, словно бледный призрак.

– Единение с мунином может быть приятным или неприятным, но этот охотится за тобой, Анита. В большинстве случаев мунин, который стремится создать связь с членом стаи, делает это из-за любви или общего горя.

Я посмотрела на нее.

– У этого мотив – не любовь.

– Нет, – сказала она, – я почувствовала и силу ее личности, и ее ненависть к тебе. Она преследует тебя из злобы.

Я покачала головой.

– Не только. То малое, что осталось от нее, наслаждается игрой. Она развлекается, вселяясь в меня.

Марианна кивнула.

– Да. Но если ты примешь ее вместо того, чтобы бороться, ты сможешь выбирать воспоминания. Они ослабеют, к тому же ты будешь контролировать переживания и их силу. Если ты по-настоящему позволишь ей вселиться, как ты выражаешься, видения будут меньше похожи на фильм и больше… на надевание перчатки.

– За исключением того, что перчатка – я, и ее личность подавит мою. Нет, благодарю.

– Если ты продолжишь сражаться с этим мунином, будет только хуже. Если ты прекратишь борьбу и примешь ее хотя бы частично, мунин потеряет часть своей силы. Некоторых из них питает любовь. Этот питается страхом и ненавистью. Это бывшая лупа? Та, которую ты убила?

– Ага.

Марианна вздрогнула.

– Я никогда не встречалась с Райной, но даже легкое ее прикосновение заставляет меня радоваться тому, что она мертва. Она была злом.

– Она не считала себя такой. Она считала себя скорее нейтральной, чем злой, – я говорила так, будто знала это, и я знала. Знала, потому что не однажды надевала ее сущность как одежду.

– Мало кто рассматривает свои поступки как истинное зло, – сказала Марианна. – Их жертвам решать, что есть зло, а что – нет.

Джейсон поднял руку.

– Зло.

Шерри отозвалась эхом.

– Зло.

Натаниель, Зейн и даже Джамиль подняли руки.

Я тоже подняла и сказала:

– Единогласно.

Марианна рассмеялась и вновь это прозвучало по-домашнему, более подходяще для кухни или спальни. То, как ей удавалось быть одновременно благопристойной и намекающей на что-то неприличное, ставило меня в тупик. Впрочем, многое в Марианне ставило меня в тупик.

– Мы опоздаем, – сказал Роланд. Голос у него был глубже, чем я предполагала, низкий и осторожный, почти что старый для его тела. Он казался вполне мирным, но я смотрела на него не только глазами. Этого не было видно, но ощущалось. Он был средоточением неспокойной энергии. Она танцевала на его коже, дышала в темноте незримым облаком, горячая, почти осязаемая, как пар.

– Я знаю, Роланд, – сказала она. – Знаю.

– Мы можем их понести, – сказал Джамиль.

Сила прокатилась волной между деревьями. Она сжала мое сердце, словно невидимая рука.

– Нам надо идти, – сказал Роланд.

– В чем твоя проблема? – спросила я.

Роланд посмотрел на меня глазами, бывшими сплошной темнотой.

– В тебе, – сказал он негромко, и это прозвучало как угроза.

Джамиль встал между нами так, что я почти не видела Роланда, и он меня, пожалуй, тоже.

– Дети, не ссорьтесь, – приказала Марианна.

– Мы пропустим всю церемонию, если они не поторопятся, – сказал Роланд.

– Будь ты настоящей лупой, – обратилась ко мне Марианна, – ты могла бы брать силу у своих волков и возвращать ее сторицей, как батарейка с подзарядкой.

Звучало так, словно ей уже приходилось кому-то читать лекцию на эту тему. Полагаю, каждой стае нужен учитель. Наша стая в нем нуждается в высшей степени. Я начинала осознавать, что мы были как дети, воспитанные нерадивыми родителями. Мы выросли, но до сих пор не знали, как себя вести.

– Ты достаточно медиум, чтобы сделать это, не будучи лукои, – сказала Марианна.

– Не сказал бы, что быть некромантом и быть медиумом – одно и то же, – сказал Джамиль.

Марианна пожала плечами.

– Это гораздо более похожие вещи, чем большинство людей желает признавать. Многие религии спокойно относятся к психическим способностям, но не к магии. Можешь называть это как тебе угодно, но либо это, либо мы позовем еще волков и потащим вас на себе, перекинув через плечо.

Беда в том, что я знала только два способа вызвать силу: ритуал и секс. Несколько месяцев назад я поняла, что секс может заменить для меня ритуал. Не всегда, и тот, кого это затрагивало, должен быть привлекательным для меня, но иногда – вполне. И мне отнюдь не хотелось посвящать посторонних в то, что эта сексуальная энергия была для меня одним из способов творить магию. Даже несмотря на то, что собственно сексуального акта не было, зрелище было мало приличным. Вдобавок делать что-нибудь сексуальное было все равно, что расстелить красную ковровую дорожку для мунина Райны.

Как я могла объяснить все это Марианне, не выглядя при этом шлюхой? Я не могла придумать подходящего способа, так что не стоило и пытаться.

– Идите без нас, Марианна. Мы туда сами доберемся. В любом случае, спасибо.

Она топнула ногой под своим струящимся платьем.

– Почему ты так не хочешь попробовать, Анита?

Я покачала головой.

– Мы можем обсудить магическую метафизику и завтра. А сейчас почему бы тебе ни взять своего волка и в путь? Мы туда доберемся, медленно, но верно.

– Идем, – сказал Роланд.

Марианна посмотрела на него, затем снова на меня.

– Мне было приказано выяснить, опасна ли ты для нас. Ты не опасна, но мне не по душе бросать тебя вот так. Трое из вас ослабли.

– Справимся, – упрямо сказала я.

Она вновь склонила голову набок, и волосы скрыли ее лицо белой вуалью.

– Ты собираешься вызвать какую-то магию и не хочешь, чтобы я видела?

– Возможно, – уклончиво ответила я.

На самом деле – нет. Я бы ни за что добровольно не прикоснулась бы снова этой ночью к Джейсону или Шерри. Но если Марианна будет думать, что мы собирались заняться чем-то мистическим и личным, она уйдет. Я хотела, чтобы она ушла

Она стояла, глядя на меня, почти минуту, потом наконец улыбнулась, смутно видимая в лунном свете.