Джон Бердетт - Крестный отец Катманду

— Вот как?

— А вы не знали?

— Ни черта не знал. Этот тип, голливудский режиссер, возник однажды словно ниоткуда и попросил рассказать, что я знаю о моей бывшей жене, первоклассной ведьме докторе Мими Мой. Я рассказал, хотя сам знал не очень много. Мы поболтали, потом еще раз десять разговаривали по скайпу и вроде даже сдружились. Он попросил сделать ему одолжение. «Какое?» — спросил я. «Я пришлю вам небольшой пакет с адресом, — сообщил он. — Храните у себя до тех пор, пока не услышите, что я умер. Тогда отправьте по указанному адресу».

— И все?

— Все. Послушайте, я бы с удовольствием с вами поговорил, но через двадцать минут отправляюсь на отдых с моей новой подружкой и не хочу опоздать. Давайте свяжемся через недельку.

— Вот как? — В горячке охоты я меньше всего ждал, что мой главный свидетель уедет отдыхать. — Куда вы собрались?

Уитерспун ухмыльнулся.

— У меня же новая девчонка, приятель. Все приходится решать на ходу. Ну, до скорого. — Он отключил скайп.

Глава 42

В бангкокском убойном отделе вдохновение и паранойя, как сиамские близнецы, пожизненно неразделимы. Некоторые из нас выдвигают версию, что это одно и то же. Я мысленно проник в заблудший ум чрезвычайно извращенного и одаренного преступника — только кто он? Я это выясню. Абсолютно уверен, что наконец начал разбираться в деле Толстого Фаранга, и даже посетовал на себя, что пообещал Сукуму отдать всю славу открытия. Хороший признак: может, я возвращаюсь к эгоцентричной норме сознания и тем самым реабилитируюсь и получу право на ношение документа гражданина двадцать первого века? Как бы то ни было, я бессовестно был доволен собой, когда ясным утром звонил в Виргинию. Агент ФБР меня внимательно выслушала, затем сказала:

— Ты гений, Сончай, других слов не подберешь. Я по твоему делу мозги сломала, но не пришла ни к какому выводу. Ты потрясающий детектив.

— Я ничего не смогу предпринять, пока не будет отпечатков пальцев или, даже лучше, образцов ДНК, — в который раз повторил я.

— Не волнуйся, дорогой, достанем. А пока поработай у него в квартире.

— Уже сделано. Там все чисто. Если есть отпечатки или волосы, они скорее всего принадлежат уборщицам или нашим экспертам. Мы не считали квартиру местом преступления, поэтому не проявляли особой осторожности.

— Как насчет машины?

— Попытаюсь что-нибудь найти.

Я взял у Сукума ключи от «лексуса» американца и, наняв такси, велел шоферу ехать на Восьмую сой. Пентхаусу Фрэнка Чарлза принадлежали три места на подземной стоянке, и я без труда нашел на одном из них серый с металлическим отливом автомобиль. Самые надежные места, где можно обнаружить в машине отпечатки пальцев, — это рычаг управления коробкой передач и руль. Я нанес на них порошок и даже невооруженным глазом заметил, что одни и те же узоры повторяются снова и снова. Затем взял с переднего сиденья несколько образцов волокон, положил в пакетик и поспешил отвезти нашим экспертам.

Хотя было всего три дня, после бессонной ночи я почувствовал абсолютный упадок сил и решил, что необходим массаж. Выбор пал на массажный салон на углу Тридцать девятой сой и Сукумвит главным образом потому, что после обеда там царила атмосфера благоговейной тишины: большинство клиентов вернулись на работу, а большинство девушек крепко спали.

Я лежу, податливый и размягченный от прикосновений пальцев мускулистой девушки ростом не больше пяти футов, и наслаждаюсь самой восхитительной мукой, которую она доставляет моему опустошенному неспокойным сознанием телу. И тут, как же без этого, зазвонил мой мобильник. Я выудил его из кармана висящих рядом брюк и проверил, кто меня вызывает. Во время массажа я принимаю только неотложные звонки. Но, увидев, что это Кимберли, дал знак девушке на время прекратить пытку.

— Есть! — сообщила агент ФБР. — Невероятная удача. Я наугад искала в Интернете — ввела в качестве ключевого имени «Фрэнк Чарлз», и догадайся, что нашла? Несколько лет назад он судился в США с тайкой по поводу установления отцовства. Похоже, она собиралась расколоть его на деньги, решив, что он откажется от анализа ДНК. Но он не отказался и выиграл дело — ребенок оказался не его. Я запросила досье, и теперь у нас есть не только отпечатки пальцев и фолликулы волос, но и формула ДНК. Другими словами, ее особенности. Высылаю все электронной почтой, получишь примерно через десять секунд.

Будь я более хладнокровным полицейским, то позволил бы девушке завершить массаж. Но я не выдержал, извинился, дал чаевые больше положенного и помчался на мототакси в управление. Когда я приехал, материалы от Кимберли, конечно же, пришли. Отпала необходимость в волокнах и отпечатках пальцев из «лексуса». Я распечатал на принтере формулу ДНК и несколько мгновений прижимал к сердцу лист бумаги, от всей души благодаря Будду за то, что мое умение и моя удача не покинули меня окончательно и я еще не потерял рассудок.

Я удивлялся своей несообразительности. Даже в ожирении Фрэнка Чарлза таился жуткий смысл: кто способен усомниться, что жертва и есть болезненно располневший гигант с длинными волосами, расплывшимся лицом и седой бородой? Ожирение и длинные волосы имеют свойство сглаживать индивидуальные черты. Каким-то образом Чарлз сумел найти себе добровольную замену — подобные случаи известны, — и этот человек согласился умереть на несколько лет раньше положенного (толстые люди долго не живут, а он, возможно, был еще смертельно болен). Доброволец же получил щедрое вознаграждение, которое досталось его иждивенцам. Труп изуродовали точно как в кино, поэтому ни у кого не осталось сомнений по поводу личности жертвы. Блестящий прием, основанный более, чем что-либо другое, на иллюзии. Всякий здравомыслящий должен был считать, что убитый — Фрэнк Чарлз. Удивительно!

И только неожиданное открытие, что сцена смерти в кино — подделка, пустило ход моих размышлений в нужном направлении. Теперь все встало на свои места, и я ругал себя за то, что не понял этого с самого начала.

По каким-то причинам Фрэнк Чарлз решил исчезнуть. Зачем? Я позвонил доктору Супатре, и она ответила, что проведет тест на ДНК, воспользовавшись кровью жертвы, и сообщит мне результат. Это займет пару дней.

Глава 43

Не правда ли, ужасно, если думаешь, будто в тебе вновь воссияли гениальность и знание жизни, а затем оказывается, что это заблуждение. Вечная проблема с непоколебимым оптимизмом — он сам себя губит. Теперь, кажется, я совершенно его утратил.

Что ж, гипотеза была неплоха: если кино фальшивое, его сделали, чтобы дать возможность Фрэнку Чарлзу освободиться от своей личности, которая стала его тяготить. В Таиланде не усмотрели бы ничего необычного, если бы человек со средствами захотел купить себе новое лицо в другой провинции или, как часто бывает, по другую сторону границы с Камбоджей, где и взятки скромнее, и законопорядка меньше. Но убежище богатого фаранга должно было находиться где-нибудь в Юго-Восточной Азии. Я так и видел, как нежданно-негаданно появляюсь на каком-нибудь пятизвездочном пляже — например, на Филиппинах, в Малайзии или во Вьетнаме, или, самое вероятное, в Сиануквилле в Камбодже. У меня плохие новости: я должен арестовать толстого бородатого малого, который совсем недавно купил дом на побережье в малоизвестном месте и надеется скоротать там жизнь в покое и безвестности.

Все оказалось не так.

Только что звонила Супатра и поделилась потрясающей новостью: покойный в самом деле является — являлся — Фрэнком Чарлзом: ДНК совпадает с той, что Кимберли взяла в материалах дела об установлении отцовства в Калифорнии. Оставалось чесать затылок.

Слышал о чем-нибудь подобном, фаранг? Малый не поленился в мельчайших деталях воспроизвести свое самоубийство за год до того, как оно на самом деле произошло, и при этом фильм не что иное, как подделка. Далее: он умер в той же грязной ночлежке, где снимал свое фальшивое самоубийство. Более того, его смерть была как две капли воды похожа на кино. Невероятно. Может, фаранг, ты уже во всем разобрался — ведь это у тебя полное генетическое соответствие для решения таких головоломок. А я белый всего лишь наполовину, и до меня никак не дойдет, что произошло на самом деле.

Пока же я обдумываю психологически правдоподобную гипотезу: в первый раз Фрэнк Чарлз струхнул и не покончил с собой, но продолжал заниматься самобичеванием и замучил себя до того, что в следующий раз сумел пройти весь путь до конца. Поэтому мы имеем два самоубийства: за ложным последовало настоящее. В обществе, вставшем на путь самоуничтожения, такое случается сплошь и рядом: человек падает с пьедестала, где все ему робко внимали, и через месяц прыгает под поезд. Людскую волю остановить невозможно.

Но мне не по себе: в этом деле одна за другой открываются недоступные человеческому пониманию пустоты, и мой сомневающийся ум уже нашел в моей новой теории изъяны.