Джон Гришем - Клиент

Потому он просто сидел, уставившись в пол, неподалеку от стенографистки. Глаза его все еще были мокрыми, и ему никак не удавалось дать им высохнуть.

Пока ходили за сержантом Харди, все молчали. Судья расслабился в кресле и снял очки.

– Я хочу, чтобы мои слова записали в протокол, – наконец сказал он. Он еще раз взглянул на Финка. – Это дело предельно конфиденциально. Есть причина, почему слушание закрытое. Я запрещаю кому-либо повторить хотя бы одно слово, сказанное здесь сегодня, или обсуждать с кем-нибудь что-либо из происходящего здесь. Я понимаю, мистер Финк, что вы должны отчитаться перед прокурором Нового Орлеана, и мистер Фолтригг, как человек, подписавший заявление, имеет право знать, что здесь происходило. Когда будете с ним разговаривать, передайте ему, пожалуйста, что я крайне огорчен его отсутствием. Раз он подписал заявление, он должен быть здесь. Вы можете рассказать обо всем ему, но никому другому. Никому другому. И вы должны напомнить ему, чтобы он держал рот на замке, понятно, мистер Финк?

– Да, Ваша Честь.

– Объясните мистеру Фолтриггу, что, если я узнаю, что он в какой-то мере нарушил конфиденциальность данного слушания, я издам постановление об оскорблении суда и сделаю все, чтобы посадить его в тюрьму.

– Да, Ваша Честь.

Гарри неожиданно повернулся к Мактьюну и К.О.Льюису. Они сидели непосредственно за Ордом и Финном.

– Мистер Мактьюн и мистер Льюис, вам сейчас придется покинуть зал суда, – произнес он резко. Они дружно схватились за подлокотники. Финк повернулся и посмотрел на них, затем перевел взгляд на судью.

– Гм... Ваша Честь, нельзя ли этим джентльменам остаться в...

– Я велел им уйти, мистер Финк, – громко заявил Гарри. – Если они хотят выступить как свидетели, мы их потом вызовем. А если они не свидетели, им нечего здесь делать, и они вполне могут подождать в холле вместе с остальными. А теперь, шевелитесь, джентльмены.

Мактьюн только что не бежал рысью к дверям, ни в малейшей степени не считая себя обиженным, но мистер Льюис был оскорблен до глубины души. Он застегнул пиджак и уставился на судью, но выдержал только секунду. Никто не мог переглядеть Гарри Рузвельта, и К.О.Льюис не собирался и пытаться. Он с гордым видом прошествовал к двери, которую уже успел открыть вырвавшийся на свободу Мактьюн.

Еще через несколько секунд вошел сержант Харди и сел в кресло для свидетелей. Он был при полном параде. Поудобнее устроив свой широкий зад в кресле, он приготовился отвечать на вопросы. Но Финк застыл, боясь начать без соответствующего указания судьи.

Судья Рузвельт подкатился на своем стуле поближе и принялся внимательно разглядывать Харди. Что-то привлекло его внимание, а Харди, как жирная гусеница, сидел на стуле, не придавая особого значения тому, что судья находится от него на расстоянии нескольких дюймов.

– Зачем у вас пистолет? – спросил Гарри. Харди вздрогнул, поднял глаза, потом резко повернул голову вправо и посмотрел на свое бедро так, как будто вид пистолета удивил его не меньше, чем судью. Он разглядывал его, словно не понимал, как эта чертова штука прилипла к его бедру.

– Ну, я...

– Вы на дежурстве или нет, сержант Харди?

– Нет.

– Тогда зачем на вас форма и почему, во имя всего святого, вы явились ко мне в зал заседаний с пистолетом?

Впервые за много часов Марк улыбнулся. Судебный пристав сообразил, в чем дело, и быстро направился к свидетельскому креслу, а Харди тем временем дергал за ремень, снимая кобуру. Судебный пристав унес ее прочь с таким видом, будто это было орудие убийства.

– Вы когда-нибудь давали показания в суде? – спросил Гарри.

Харди глупо улыбнулся и сказал:

– Да, сэр, много раз.

– В самом деле?

– Да, сэр, много раз.

– И как много раз вы давали показания, имея при себе оружие?

– Извините, Ваша Честь. – Гарри расслабился, взглянул на Финка и махнул рукой в сторону Харди, как бы давая ему “добро”. Финк провел много часов в залах заседаний за последние двадцать лет и гордился своим умением вести дела в суде. Его послужной список был достаточно внушительным. Он был бойким, умел складно говорить и был скор на подъем.

Но он плохо соображал сидя. Допрашивать свидетеля сидя – странный способ выяснить правду. Он было вскочил на ноги, но спохватился, сел и вцепился в свой блокнот. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– Назовите свое имя для протокола, – быстро попросил он.

– Сержант Мило Харди, полицейское управление Мемфиса.

– Ваш адрес?

Гарри поднял руку, не дав Харди ответить.

– Мистер Финк, зачем вам нужно знать, где этот человек живет?

Финк изумленно уставился на него.

– Полагаю, Ваша Честь, это обычный вопрос.

– А вы знаете, как я ненавижу обычные вопросы, мистер Финк?

– Начинаю понимать.

– Обычные вопросы никуда нас не приведут, мистер Финк. На обычные вопросы тратятся часы драгоценного времени. Чтоб больше ни одного обычного вопроса. Прошу вас.

– Да, Ваша Честь. Я постараюсь.

– Я понимаю, это сложно.

Финк взглянул на Харди и изо всех сил старался придумать какой-нибудь блестящий оригинальный вопрос.

– Сержант, в прошлый понедельник вас отправили на место, где происходила стрельба?

Гарри снова поднял руку, и Финк повесил голову.

– Мистер Финк, я не знаю, как вы там ведете судебное заседание у себя в Новом Орлеане, но здесь, в Мемфисе, мы обычно просим наших свидетелей поклясться, что они будут говорить правду, прежде чем начать задавать им вопросы. Это называется “привести к присяге”. Когда-нибудь о таком слышали?

Финк потер виски и сказал:

– Да, сэр. Пожалуйста, разрешите привести свидетеля к присяге.

Пожилая женщина, сидящая за столом, неожиданно оживилась. Она вскочила на ноги и громко закричала, хотя Харди находился от нее всего в пятнадцати футах, если не меньше.

– Поднимите вашу правую руку!

Харди выполнил указание и поклялся говорить только правду. Она вернулась на свое место и снова задремала.

– А теперь, мистер Финк, продолжайте, – сказал Гарри с ехидной улыбкой, довольный, что ему удалось застать Финка врасплох. Он откинулся в массивном кресле и принялся внимательно слушать быстрый обмен вопросами и ответами.

Харди отвечал охотно и, стараясь угодить, приводил малейшие подробности. Он описал сцену самоубийства, положение тела, состояние машины. Есть фотографии, если Его Честь пожелает с ними познакомиться. “Его Честь” отказался. Они не имеют никакого отношения к делу. Харди представил запись телефонного разговора Марка с номером 911 и предложил прослушать пленку, если Его Честь пожелает. Нет, сказал “Его Честь”.

Затем Харди с большим воодушевлением описал, как поймал Марка в лесу недалеко от места самоубийства, затем рассказал об их разговорах в трейлере, по дороге в больницу и за ужином в кафетерии. Он сообщил, что нутром чувствовал: Марк не говорил полной правды. В рассказе мальчика концы с концами не сходились, так что, умело и ненавязчиво задавая вопросы, Харди удалось обнаружить в повествовании Марка много дыр.

Уличить его во вранье было несложно. Мальчик говорил, что они с братом наткнулись на машину и мертвеца, что они не слышали выстрелов, что они просто играли в лесу, занимались своими делами и случайно обнаружили тело. Разумеется, все это было неправдой, что прозорливый Харди немедленно обнаружил.

С большими подробностями Харди описал состояние лица Марка, опухший глаз и разбитую губу, кровь вокруг рта. Мальчик сказал, что подрался в школе: еще одна маленькая ложь.

Через полчаса Харди выбился из сил, и Финк перехватил инициативу. Реджи отказалась от перекрестного допроса, так что, когда Харди встал и вышел из комнаты, ни у кого из присутствующих не осталось сомнений, что Марк Свей врун, пытавшийся надуть полицейских. Хуже некуда.

Когда судья спросил Реджи, есть ли у нее вопросы к сержанту Харди, она просто ответила:

– У меня не было времени подготовиться к допросу этого свидетеля.

Следующим вызвали Мактьюна. Он поклялся говорить только правду и сел в свидетельское кресло. Реджи медленно полезла в портфель и достала оттуда кассету. Она подержала ее в руке, а когда Мактьюн взглянул на нее, постучала ею по блокноту. Мактьюн закрыл глаза.

Она аккуратно положила кассету на блокнот и принялась обводить ее контуры карандашом.

Финн задавал четкие и быстрые вопросы, поскольку уже несколько привык избегать вопросов не по существу. Такое экономное обращение со словами было для него внове, и чем больше он практиковался, тем больше ему это нравилось.

* * *

Мактьюна вывернули наизнанку. Он рассказал об отпечатках пальцев внутри машины, на пистолете и на бутылке, а также на заднем бампере. Он высказал некоторые предположения насчет ребятишек и огородного шланга и показал Гарри окурки сигарет “Вирджиния Слимз”, найденные под деревом. Он также показал Гарри посмертную записку Клиффорда и высказал свои предположения насчет добавленных слов и разных ручек. Он показал Гарри шариковую ручку, найденную в машине, и объяснил, что не вызывает сомнений: мистер Клиффорд именно этой ручкой пытался что-то приписать. Он поведал о пятне крови на руке Клиффорда. Кровь Клиффорду не принадлежала, но была одной группы с кровью. Марка Свея, у которого была разбита губа и нашлись еще кое-какие травмы.