Соглядатай - Мэри Хиггинс Кларк

Он протянул ей первый раздел.

— Нет, лучше вторую часть. Где она?

— Не сейчас, сенатор. — Машин на мосту было немного; еще несколько минут — и они дома.

— Что значит твое «не сейчас»?

Тоби не ответил, и повисла долгая пауза. Наконец Абигайль заговорила, но теперь уже совсем другим тоном:

— Там что-нибудь скверное?.. И это может повредить мне?

— Там нечто такое, что тебе совсем не понравится, сенатор.

Остаток пути они проделали в молчании.

Глава 27

Во время рождественских каникул Вашингтон обезлюдел. Президент уехал в свою личную резиденцию на юго-западе; конгресс временно распущен, университеты закрыты. Город погрузился в спячку в ожидании нового взрыва активности, который ознаменует возвращение главы государства, законодателей и студентов.

Пэт ехала домой по пустынным улицам, стараясь представить, что делает в Эйпл-Джанкшене Лютер. Наверное, пустил в ход самое неотразимое очарование, с которым обихаживал и ее. Как давно это было!

Затем Пэт вспомнила об Элеонор Браун. Позвонила ли она мисс Лэнгли еще раз? Элеонор Браун. Именно из-за нее Пэт все больше сомневалась в том, что правильно выстроила концепцию программы. Итак, каковы факты? Показания Элеонор противоречат показаниям Тоби. Действительно ли он тогда позвонил ей и послал в офис искать перстень сенатора? Абигайль подтвердила показания Тоби, утверждающего, что он никак не мог звонить Элеонор, поскольку в это время вез сенатора на собрание. И часть денег действительно обнаружили в кладовой, в подвале дома Элеонор. Но неужели это смехотворное алиби могло помочь ей выкрутиться?

«Хотела бы я увидеть стенограмму суда», — подумала Пэт.

Добравшись домой, она открыла блокнот и внимательно прочитала записи, сделанные накануне. К ним по-прежнему нечего было добавить. Пэт перевернула страницу и написала: «Элеонор Браун». Что говорила Маргарет Лэнгли об этой девушке? Пэт постучала ручкой по столу и, сосредоточившись, стала воспроизводить свои впечатления об их разговоре:

«Элеонора была робкой… Она никогда не жевала резинку в классе и не болтала, когда выходил учитель… Ей нравилось работать у сенатора… Незадолго до случившегося ее повысили… Она посещала художественный класс… Ездила в тот день в Балтимор делать наброски…»

Пэт дважды перечитала написанное. Девушка, хорошо справлявшаяся с ответственной работой, только что получившая повышение, оказалась настолько глупа, что спрятала украденные деньги в кладовой собственного дома!

Часть украденных денег. Львиную долю — семьдесят тысяч долларов — так и не нашли.

Девушка, настолько робкая, что не смогла убедительно выступить в собственную защиту.

У Элеонор в тюрьме произошел нервный срыв. Чтобы симулировать его, нужно быть превосходной актрисой.

Но она нарушила условие досрочного освобождения…

А что Тоби? Именно его показания опровергли версию Элеонор. Он поклялся, что никому не звонил в то утро. Сенатор Дженнингс подтвердила, что он был за рулем во время предполагаемого звонка.

Могла ли Абигайль солгать, выгораживая Тоби, и сознательно отправить ни в чем не повинную девушку в тюрьму?

Но предположим, что кто-то сымитировал голос шофера по телефону. В этом случае все трое — Элеонор, Тоби и сенатор — говорили правду. Кто еще знал о кладовой в подвале многоквартирного дома, где жила Элеонор? А что, если о ней было известно типу, угрожавшему по телефону, проникшему в собственный дом Пэт и оставившему куклу? Мог ли он быть фактором «икс» в истории с исчезновением денег из фонда избирательной кампании?

Кукла… Пэт отодвинула стул и потянулась к коробке, но внезапно передумала открывать ее. Вид плачущего кукольного лица тревожил ее. После того как программа выйдет в эфир, она выбросит куклу, если, конечно, не последуют новые угрозы. В противном случае придется показать изуродованную игрушку полиции.

На следующей странице Пэт вывела имя «Тоби», потом достала из ящика стола кассеты со своими интервью.

В то утро, когда они беседовали в машине Тоби не знал про магнитофон, и голос его звучал довольно невнятно. Пэт усилила звук, нажала «воспроизведение» и приготовилась записывать.

«…Может быть, Эбби сбросила передо мной свое высокомерие… Я работал на одного букмекера в Нью-Йорке и едва не угодил в беду… Я часто возил Эбби и Вилларда Дженнингса в тот дом на вечеринки… Очаровательная малышка, Кэрри…»

Теперь интервью с официанткой, Этель Стаббинс, и ее мужем Эрни. Они тоже что-то говорили о Тоби. Пэт быстро нашла нужное место: «Передайте ему привет. Спросите, по-прежнему ли он просаживает деньги на лошадях».

А вот и Джереми Сондерс. Пэт заново прослушала его язвительные замечания об угоне машины, рассказ о том, как Сондерс-старший откупился от Абигайль: «Я всегда считал, что Тоби приложил к этому руку».

Покончив с последней кассетой, Пэт перечитала заметки. «Если Элеонор сдастся полиции и ее вернут в тюрьму, — решила она, — я не оставлю это дело, пока не уверюсь в ее виновности или невиновности. И если я поверю в ее историю, сделаю все возможное, чтобы помочь. Даже если это и не понравится Абигайль Дженнингс».

Пэт побрела из библиотеки в фойе, а оттуда — к лестнице. Она глянула наверх и остановилась в нерешительности.

Ступенька за поворотом — вот где я сидела.

Повинуясь внезапному порыву, Пэт взбежала по лестнице, села на эту ступеньку, прислонила голову к перилам и закрыла глаза.

В прихожей стоял отец. Она глубже забилась в тень, чувствуя, что он сердится, что на этот раз он не будет смеяться, если найдет ее здесь. Она побежала обратно в постель.

Пэт торопливо поднялась наверх. Ее детская располагалась в бывшей комнате для гостей, в задней части дома, с окнами в сад. Теперь комната пустовала.

Она заходила сюда в первое утро, когда в доме суетились грузчики, но комната не вызвала у нее никаких воспоминаний. Теперь Пэт казалось, что она вспоминает кроватку с белым кружевным пологом, маленькое кресло-качалку у окна, музыкальную шкатулку, полку с игрушками.

«В ту ночь я вернулась сюда. Я испугалась, потому что папа был очень сердит. Гостиная — как раз под этой комнатой. Я слышала голоса; родители кричали друг на друга. Потом раздался громкий