Не бойся Жнеца - Стивен Грэм Джонс

– Со мной поговорила, – возражает Дженнифер. – Рассказала, что они с сестрой нашли… какую-то мерзкую штуку, которая росла под пирсом. Что-то типа мяса из гамбургера. Мерзость. И они ее кормили, держали там.

Лета просто смотрит на Дженнифер.

– Она и Синн, – говорит она наконец, будто не желая этому верить.

Дженнифер кивает.

– То есть они снова общаются, – рассуждает Лета. – Хорошо. Так и должно быть.

– В смысле?

– Врачи Джинджер говорят…

– Врачи?

– Может, с кем-то она и разговаривает, но со мной – нет, – сообщает Лета. – Видимо, я ей напоминаю… не важно. Врачи говорят, она не может простить Синн, что в ту ночь она ее оставила на яхте.

– То есть Джинджер ненавидит Синнамон?

– Ты будто детскую книжку цитируешь, – говорит Лета. – Но да. Что-то вроде этого. Или ненавидела. Но… говоришь, они вместе что-то нашли? Вместе?

– Она мне врала? – спрашивает Дженнифер.

– Нет, если она так думает. – Лета, как всегда, готова принять чьи-то слова на веру.

– Это был совсем «Восставший из ада», – говорит Дженнифер и резко распахивает шкафчик под раковиной. Там ничего нет. Никакого свернувшегося калачиком злодея.

– «Восставший из ада»?

– Это где…

– Я знаю, про что там, – говорит Лета. – Женщина находит своего… как его звали? Фрэнк, да. Фрэнка разорвал на части Булавочноголовый…

– Трепач и Масляный Шарик.

– Болтун, – мягко поправляет Лета. – Да, там слышен его голос. Короче, Фрэнк типа прилип снизу к настилу?

– Опухоль.

– Что-то типа яйцеклетки. – Лета пожимает плечами, не собираясь спорить из-за термина. – Он питался кровью. И чтобы вернуть его, потому что он был ей нужен, Джулия подкармливала его кровью.

– По словам Джинджер, Синнамон это и делала, – говорит Дженнифер, презирая себя за то, что поверила в такую детскую сказочку. – Только это не человек. Скорее сбитое животное.

– Откуда у нее время? – спрашивает Лета. – У Синн дел по горло… Она…

– Как ты четыре года назад, – договаривает Дженнифер.

– Но почему Джинджер позволяют смотреть фильмы Клайва Баркера? – удивляется Лета.

Дженнифер смотрит через проем в гостиную, дверь открыта.

– Я уже вообще ничего не понимаю, – говорит она.

– Ты приехала сюда, чтобы найти этого… Фрэнка? – спрашивает Лета.

– Хочу понять, почему убийства этих старшеклассников вертятся вокруг Синнамон, – объясняет Дженнифер. – Сама знаешь, как это работает. В первую ночь, в мотеле, он оставил ее живой, хотя вполне мог убить. Значит…

– Дело в ней. – Лета морщится, будто в голову пришла неприятная мысль.

– Говори, – просит Дженнифер.

– Если только она не Мэнди Лэйн, которую любят все парни, – говорит Лета, пожимая плечами, словно сама не верит в эту чепуху, но вынуждена ее озвучить. – Или, скажем, Элинор, – добавляет она, не сводя глаз с Дженнифер.

– Я в эти игры больше не играю, – заверяет ее Дженнифер. – Они… Ты права, я тогда пряталась в видеомагазине. Хотела укрыться в маленькой крепости из ракушек. Дура была.

– Ты спасала себе жизнь, Джей… Дженнифер.

Дженнифер поднимает глаза на Лету, но тут же отводит взгляд. В этом контакте таится риск.

– Думаешь, мы должны выбирать? – наконец спрашивает Лета.

– Я не… в каком смысле?

– Думаешь, «Кровавый залив» случайно оказался на стеллаже на бензоколонке в Айдахо-Фолс?

Дженнифер откручивает часы на четыре года назад.

– Ты все-таки прочитала мои работы по истории, – говорит она.

– У Синн в телефоне есть их фотографии.

– Она залезла в твою каюту на яхте?

– Новый учитель истории нашел экземпляры, которые сохранил мистер Холмс, – объясняет Лета. – Унаследовал его шкафчик с бумагами, надо думать.

– Мистер Холмс их сохранил? – Дженнифер готова расплыться в улыбке.

Лета пожимает плечами и говорит:

– Я точно знаю, что все эти слэшеры и сейчас сидят у тебя в подкорке. Ты знаешь, кто такая Мэнди Лейн. Кто такая Элинор.

– Толку от этого знания.

– Я целых четыре года их смотрела – думаешь, впустую тратила время?

– Просто… ты смотришь их, будто извиняешься, что не послушала меня тогда. Не парься. Извинения приняты. Я бы тогда себя тоже не послушала.

Лета прижимает руки к гранитной стойке. Опирается на них, наклоняет голову, смотрит прямо на Дженнифер и говорит:

– Элинор. Еще одна последняя девушка, которая оказалась убийцей.

– Я же тебе сказала, я не…

– Да, но это не важно. Элинор.

– Я здесь не затем, Лета. Заниматься ерундой не собираюсь…

– Элинор.

– Почему тебя это так волнует?

– Потому что девушка, которую я знала раньше, никуда не делась. Она нам нужна, если хотим справиться с этой напастью. Элинор.

– Не могу. Я просто… как только все выясню, скажу Баннеру, а потом – к себе домой и…

– Элинор!

– Вообще ничего не понимаю. Черт! Что ты хочешь сделать?!

Лета соскальзывает со стойки и обходит кухонный островок, не отрывая взгляд от Дженнифер, будто на голове у нее стопка книг, и она старается их не уронить.

– Элинор, – говорит она негромко и, подавшись вперед, толкает Дженнифер в плечо.

– Я рада, что ты поехала со мной.

– Элинор, Дженнифер, – повторяет Лета, наступая на Дженнифер, и той приходится шагнуть назад, в дверной проем.

– Что ты заладила! Сказала тебе: я уже не та! Да, я была испуганной девочкой, думала… думала, если буду знать все правила, со мной ничего не случится!

На глаза вдруг навертываются слезы, черт бы их подрал.

– Сейчас с тобой тоже ничего не случится, – говорит ей Лета. – А теперь – Элинор…

Дженнифер закрывает лицо руками, ненавидя себя за то, что Лета видит ее такой.

– Ты – это все равно ты, точно знаю, – шепчет Лета ей прямо в ухо. – Скажи мне, кто такая Элинор, скажи…

– «Вечерняя школа», восемьдесят первый год! – кричит Дженнифер прямо Лете в лицо, отпихивая от себя.

– И еще… еще Анджела. – Ее играла Фелисса Роуз, – добавляет Лета, чуть отступая, но с улыбкой. – Это очень просто – «Спящий лагерь». Лиз. В интернате.

– Имя сразу должно было ее выдать, – подхватывает Дженнифер. – «Лиззи маму за углом рубанула топором». «Яма», две тысячи первый. Бомбоубежище, Алекс, без топора. Кстати, о топорах…

– «На острие топора», восемьдесят восьмой, – вставляет Лета. – Какая-то Лилиан.

– Неббс, – подсказывает Дженнифер. – «Волк-одиночка», «Треугольник», «Проклятие Чаки»…

– Не совсем «Проклятие», – говорит Лета, как бы извиняясь за неточность Дженнифер.

– «Проклятие» – это тот же «Незваный гость», но четверть века спустя. – Дженнифер рукавом вытирает слезы. – Последняя девушка этого не делала, ее подставили.

Лета ухмыляется, но как-то натянуто, прижимается спиной к холодильнику, дальше отступать некуда.

Дженнифер, вместо того чтобы дополнить список еще парочкой последних девушек-убийц, исторгает из себя смешок, жесткий и лающий, какого вообще за собой не знала, Лета притягивает ее к себе, и они стоят так, обнимаясь и вздрагивая от холода, – две девушки против целого мира.