«Килл-сити»-блюз - Ричард Кэдри

Спустя пару минут Делон делает настоящий шаг вперёд. Затем ещё. Каждый раз, как останавливается, он глядит вниз, так что Кэнди кричит ему:

— Ты хорошо справляешься. Смотри на меня. Продолжай смотреть сюда.

Он добирается до середины моста, когда один из тросов обрывается. Один из двух образующих дорожку тросов с металлическим щелчком лопается, скручивается к дальнему краю и врезается в стену. Делон опускается на одно колено, отчаянно вцепившись за боковые тросы, пока весь мост болтается и раскачивается. Звук натягивающихся болтов и тросов эхом отражается от стен. Спустя несколько минут мост достаточно стабилизируется, чтобы Делон смог встать.

Кэнди снова принимается звать его, но я кладу руку ей на плечо. В этот момент я не хочу, чтобы что-то удивило или смутило его. Шаг за шагом Делон неуверенно приближается к нашему краю. Наконец, он оказывается достаточно близко, чтобы Диого с остальными мальчиками подхватили его. Они стягивают его с тросов, и его начинает рвать прямо в пропасть, словно он пытается расквитаться с ней.

Остаётся перебраться Видоку. Он не крупный мужчина, но и не миниатюрный, и на нём тяжёлая шинель. Не совсем стандартный набор для Летающих Валленда[102]. Прежде чем сделать шаг, он пробует тросы, покачав два боковых и осторожно перенеся свой вес на дорожку. Удовлетворённый, он делает шаг назад в дверной проём и распахивает пальто. Мне не нужно хорошо его видеть, чтобы понять, что он делает. Выпивает зелье. Затем ещё одно. И третье. Его передёргивает. Делает несколько вдохов-выдохов и ступает на мост. И проносится по нему, как чёртов псих, не касаясь двух боковых тросов, и, как это выглядит со стороны, едва касаясь нижнего. Тросы издают резкий металлический скрежет, растягиваясь под ним. Последние несколько метров он преодолевает прыжком. Не знаю, почувствовал ли он это, или ему просто повезло, но едва он взмыл в воздух, один из двух боковых тросов оборвался. Видок пригибается, когда тот пролетает в нескольких сантиметров у него над головой. Перебравшись на нашу сторону, он дрожит, его лицо блестит от пота.

— Неплохо, старина, — говорю я ему.

— Спасибо, — отвечает он, доставая из внутреннего кармана пальто ещё одно зелье. Выпивает его и выбрасывает бутылочку. Спустя несколько секунд его дыхание и сердцебиение приходят в норму.

— Итак, что ты там принял? — спрашиваю я. — Какой-то допинг летучей мыши, который позволил тебе перелететь?

Он качает головой.

— Нет. Одно зелье для равновесия. Второе для храбрости. А третье, чтобы плевать на два других.

Мальчики Хэтти толпятся на краю пропасти, изучая тросы. Диого отхаркивает мокроту и сплёвывает её через край. Он и его братья наблюдают за её падение, словно смотрят Суперкубок.

— Не думаю, что кто бы ни следовал за нами, он сможет пройти этим путём, — говорит Травен.

Я достаю чёрный клинок и перерезаю оставшиеся тросы, так что мост обрушивается в пропасть. Наступает тишина, а затем раздаётся сильный металлический грохот, когда он ударяется о дальнюю стену.

— Вы, парни, собираетесь разнести мой дом? — спрашивает Хэтти.

— Тебе заплатили, — отвечаю я.

— Нам очень жаль, — говорит Кэнди.

— Никто не покидает «Килл-сити», так что те, кто построил этот мост, всё ещё тут, — говорю я. — Если это так важно, они вернутся и починят его.

— И сколько времени это займёт? — спрашивает Хэтти.

— Судя по вашим словам, вы нечасто наведываетесь сюда, так что какая вам разница? — спрашиваю я.

— Дело принципа.

— Сомневаюсь. Вы не торговая палата. Вам плевать на всех, кроме вашего клана. Если бы это было не так, то вы бы что-нибудь сказали, когда я не дал тем парням растоптать малыша. Думаю, вы просто хотите вытрясти из нас побольше подарков. Может у нас и есть парочка-другая безделушек, но не раньше, чем мы действительно куда-нибудь доберёмся. И если впереди будут какие-нибудь болота, гигантские пауки или огнедышащие фанатичные танцоры, вам лучше сказать об этом до того, как мы там окажемся. Больше никаких сюрпризов.

Она смеётся и хлопает в ладоши.

— Никаких сюрпризов? В «Килл-сити»? Парень, ты бы не сделал худшего выбора, если ищешь место без каких-нибудь дальнейших сюрпризов.

Её сыновья смеются вместе с ней. Хэтти подходит к стене и снимает с гвоздя масляную лампу. Диого даёт ей спичку, которой она чиркает о шершавый бетон. Она вспыхивает, и Хэтти подносит огонёк к фитилю лампы. Тот загорается, и помещение наполняется жёлтым светом. В тёплом сиянии лампы прямо чувствуется, как у всех поднимается настроение. В свете наших светодиодных фонарей «Килл-сити» выглядит как разрушенная космическая станция. Глядя на это место, освещаемое огнём, я чувствую, что мы снова на планете Земля.

Хэтти открывает ещё одну дверь и высоко поднимает лампу.

— Учитывая тот шум, что вы, дурачьё, подняли, наверное, половина «Килл-сити» знает, где мы. Но я хочу убедиться, что те, кто впереди, видят, что мы приближаемся. Не хочу никого спугнуть.

Она ведёт нас ещё на уровень вниз, где ощущения уже другие. Словно мы попали в зону без отделки, которую посторонним видеть не положено. Голые стены из шлакоблоков. Ничем не закрытые воздуховоды и паропроводы над головой. Мы хлюпаем по слою в пару сантиметров грязной воды из протекающих труб. Никто не разговаривает. Хэтти идёт впереди, ведя нас, словно Моисей через пустыню. Её мальчики рассредоточились вокруг неё, нервничая не меньше Хэтти.

Проход впереди сужается. Мы попадаем в области с более серьёзными завалами. По обеим сторонам от нас лежат плиты верхнего этажа. Глядя вверх через дыру, я вижу ночное небо. Оно представляет собой плоский серо-чёрный шифер, все звёзды размыты огнями Санта-Моники. В тусклых островках света от лампы и наших фонариков ржавая арматура и ряды крючков для одежды рабочих вдоль стен выглядят словно реквизит из камеры пыток Роджера Кормана[103].

Впереди — узкий туннель под обломками.

— Дальше на четвереньках, — говорит Хэтти.

Её шаг остаётся твёрдым. Опускается на живот, ставит лампу перед собой и карабкается, толкая фонарь вперёд. Её сыновья следуют за ней.

Я направляю свой фонарик в туннель и наваливаюсь всем весом на обломки. Ничего не двигается с места. Груда прочная, и проход впереди выглядит свободным. И всё же мне не видно, что на дальнем конце.

— Пол, не хочешь на этот раз пойти первым? — спрашиваю я.

— Конечно.

— У тебя нет клаустрофобии?

— Абсолютно.

—