Вечность на двоих - Варгас Фред

— Я предпочитаю ехать на машине, — сказал он смущенно. — В вертолете я вам вряд ли пригожусь, меня будет мутить. Я и лифты-то с трудом переношу.

— Поменяйтесь с Морданом. Все готовы?

— Да. Морель ждет, когда вы прикажете выпустить кота.

— А если он выйдет просто пописать на угол? — предположил Жюстен. — Это вполне в его духе.

— Ретанкур тоже в его духе, — убежденно сказал Адамберг.

— Очень извиняюсь, — поколебавшись, вступил Вуазне, — но если Ретанкур умерла, кот все равно найдет ее по запаху?

Адамберг сжал кулаки.

— Очень извиняюсь, — повторил Вуазне. — Но это важно.

— Одежда же останется, Жюстен.

— Вуазне, — машинально поправил его Вуазне.

— Одежда еще долго будет хранить ее запах.

— Да, правда.

— Может, она и есть третья девственница. Может, ее за этим у нас и забрали.

— Я думал об этом. В таком случае, — помолчав, добавил Вуазне, — вы можете прекратить поиски в Верхней Нормандии.

— Я уже прекратил.

К Адамбергу присоединились Мордан и Фруасси в полной боевой готовности. У Мореля на руке висел Пушок.

— Фруасси, а он не попортит передатчик своими когтями?

— Нет, я это предусмотрела.

— Морель, будьте готовы. Как только вертолет поднимется в воздух, выпускайте кота. Как только кот пустится в путь, дайте отмашку машинам.

Морель посмотрел вслед коллегам, пригнувшимся под лопастями винтов. Вертолет, покачиваясь, оторвался от земли. Морель опустил Пушка, чтобы заткнуть уши, и зверь тут же шерстяной лужей растекся возле его ног. «Выпускайте кота», — скомандовал Адамберг, и это прозвучало как «бросайте бомбу». Скептически настроенный лейтенант поднял Пушка и отнес к выходу. То, что он нес под мышкой, мало напоминало боевой снаряд.

XLVI

Франсина никогда не вставала раньше одиннадцати утра. Она любила, проснувшись, валяться под теплым одеялом и думать, что поутру все ночные твари прячутся в норы.

Но этой ночью ее разбудил какой-то шорох, она это отчетливо помнила. Франсина откинула видавшую виды перину — ее она тоже выкинет вместе с клещами, которые наверняка завелись под желтым шелком, — и осмотрела комнату. Она тут же поняла, что случилось. Под окном валялась, рассыпавшись на мелкие кусочки, полоска цемента, которым она замазала щели. Дневной свет проникал между стеной и деревянной рамой.

Франсина подошла поближе, чтобы оценить размер катастрофы. Ей не только придется снова замазывать эту проклятую трещину, но и обдумать ситуацию. Может быть, неведомый зверь тыкался мордой в стену, пытаясь разрушить ее линию обороны и силой проникнуть в дом. Если да, то кто? Кабан?

Со слезами на глазах Франсина снова села на кровать, задрав ноги подальше от пола. Лучше всего переехать в гостиницу, пока квартира не готова. Но она прикинула и поняла, что ей это не по карману.

Франсина протерла глаза и натянула тапочки. Тридцать пять лет продержалась она на этой проклятой ферме, так что еще два месяца можно потерпеть. У нее нет выбора. Будет ждать и считать дни. «Скоро, — сказала она себе, чтобы взбодриться, — я буду уже в аптеке. А вечером, замазав щель на окне, заберусь под одеяло, выпью кофе с ромом и посмотрю фильм».

XLVII

Затаив дыхание, Адамберг сидел в вертолете, зависшем над крышей уголовного розыска. На экране четко высвечивалась красная точка — сигнал с передатчика на шее у Пушка. Только она и не думала двигаться с места.

— Черт, — сказала Фруасси сквозь зубы.

Адамберг взялся за рацию.

— Морель, вы его выпустили?

— Да. Он сидит на тротуаре. Прошел четыре метра вправо от двери и сел. Смотрит на проезжающие машины.

Адамберг уронил микрофон на колени и закусил губу.

— Он тронулся с места, — вдруг сказал пилот по имени Бастьен, толстяк, который обращался с вертолетом с легкостью пианиста-виртуоза.

Комиссар уставился на красную точку, которая действительно начала медленно двигаться.

— Он направляется в сторону проспекта Италии. Следуйте за ним, Бастьен. Морель, отправляйте машины.

В два десять вертолет поднялся над крышами Парижа, взяв направление на юг. Огромный зверь во всем повторял путь следования вялого пушистого комка, не приспособленного к жизни за пределами Конторы.

— Он забирает на юго-запад, скоро перейдет кольцевую, — сказал Бастьен. — А там страшные пробки.

«Сделай так, чтобы Пушка не раздавили, — на скорую руку и неизвестно кому помолился Адамберг, что у него уже вошло в привычку с той минуты, когда пропала его третья дева. — Чтобы он оказался настоящим зверем».

— Он пробрался, — сообщил Бастьен. — Похоже, вышел на финишную прямую. Разогнался, почти бежит.

Адамберг чуть ли не с восторгом взглянул на Мордана и Фруасси, склонившихся над ним, чтобы лучше видеть продвижение красной точки.

— Почти бежит, — повторил он, словно пытаясь убедить себя, что невероятное свершилось.

— Нет, остановился, — сказал Бастьен.

— Коты долго бежать не могут, — сообщила Фруасси. — Он иногда будет переводить дух, не более того.

— Он снова чешет на умеренной крейсерской скорости.

— На какой?

— Приблизительно два-три километра в час. Движется к Фонтене-о-Роз, особо не парится.

— Всем машинам — выезжайте на Д-77, Фонтене-о-Роз, направление на юго-запад. — Который час? — спросил Данглар, выезжая на 77-ю автостраду.

— Четверть двенадцатого, — сказал Керноркян. — Может, он просто маму ищет.

— Кто?

— Пушок.

— Взрослые кошки не узнают матерей, им плевать.

— Я хочу сказать, что Пушок идет куда глаза глядят. Может, он нас в Лапландию приведет.

— Он бежит не в ту сторону.

— Да нет, — сказал Керноркян, — я просто хотел сказать…

— Я понял, — оборвал его Данглар. — Ты просто хотел сказать, что мы не знаем, куда направляется этот проклятый кот, не знаем, ищет ли он Ретанкур, и не знаем, жива ли она. Но у нас, черт побери, нет выхода.

— Направление Со, — раздался голос Адамберга по рации. — Выезжайте на Д-67 по Д-75.

— Он замедляет ход, — сказал Бастьен, — останавливается. Отдыхает.

— Если Ретанкур в Нарбонне, — проворчал Мордан, — то еще не вечер.

— Умолкните, Мордан, — сказал Адамберг. — Мы не знаем, в Нарбонне ли она.

— Извините, — сказал Мордан. — Нервы не выдерживают.

— Я знаю, майор. Фруасси, у вас есть что-нибудь пожевать?

Она порылась в черном рюкзаке.

— Что вы предпочтете — сладкое или соленое?

— А что есть соленого?

— Паштет, — догадался Мордан.

— Я — за.

— Он все еще спит, — сказал Бастьен.

В салоне вертолета, описывавшего круги над заснувшим котом, Фруасси приготовила бутерброды с паштетом из утиной печени с зеленым перцем. Все молча принялись жевать, как можно медленнее, чтобы протянуть время. Пока есть чем заняться, надежда не умирает.

— Побежал, — сказал Бастьен.

Эсталер бездействовал, положив сжатые кулаки на руль своего мотоцикла. Он слушал указания Адамберга с ощущением, что стал участником какого-то омерзительного триллера. Только неуклонное, упорное продвижение вялого зверька помогало ему держаться. Пушок мчался к неизвестной цели, не задавая себе вопросов и не теряя присутствия духа, он продирался через бурьян, пробегал по промзонам, выгонам и железнодорожным путям. Кот приводил его в восхищение. Вот уже шесть часов они следовали за ним по пятам, продвинувшись всего на восемнадцать километров. Машины ползли еле-еле, подолгу останавливаясь на обочине, и снова ехали по направлению к точкам, указанным с вертолета, пытаясь по мере возможности не отставать от Пушка.

— Трогаемся, — сказал Адамберг. — Палезо, Д-988. Он направляется к южному фасаду Политехнического института.

— Знаний решил набраться, — сказал Данглар, поворачивая ключ в зажигании.

— У Пушка в башке шаром покати.

— Поживем — увидим, — сказал Керноркян.

— При такой скорости мы вполне можем задержаться в ближайшем бистро.