Лев Пучков - Закон гор

Невнятные ругательства со стороны выхода слышались довольно долго. Затем Зелимхан взял себя в руки и сокрушенно посетовал:

— Слушай, а если Рашид залупится и не даст свою тачку с аппаратурой? Я ему приказывать не могу — он здесь хозяин…

— Если твой Рашид залупится, тогда я сожгу бабки и взорву ход, — пообещал я. — И мне надоело с тобой разговаривать, я тебе все сказал. Сорок минут езды до выхода из Сарпи, двадцать — до Челушей. Пусть Рашид едет и забирает парней. Если через два часа тачка не будет стоять на дороге, я начну жечь бабки. И еще — если вдруг меня снимет снайпер, когда я буду любоваться в бинокль на моих парней, денег ты уж точно никогда не увидишь — я тут кое-что придумал… Все!

Немного помолчав, Зелимхан негромко крикнул по-чеченски:

— Эй, Икрам?

— Я здесь, Зелимхан! — подобострастно ответил спелеолог.

— Другого выхода нет?

— Не знаю! — затравленно воскликнул Икрам. — Ты здесь главный, тебе решать, как поступить…

— Идиот! — мрачно резюмировал Ахсалтаков. — Я тебя спрашиваю про другой выход из галерей… Точно другого нет? Или я не знаю о нем?

Икрам напрягся. Я сильнее надавил острием тесака на кадык спелеолога и скороговоркой пробормотал:

— Не дури, дядя! Как-то оно получится — хер знает! А я убью тебя прямо сейчас — гарантии железные!

— Нет, другого нет! — крикнул Икрам звенящим от напряжения голосом. — Откуда ему быть! Ты знаешь — это единственный…

— Ладно, ждите, — раздалось у входа весьма многообещающе. Зелимхан выбрался из хода, откуда-то снаружи донесся его приглушенный голос, полный сдерживаемой ярости и досады:

— Рашид! Иди сюда — дело есть…

— Ну вот, братишка, ты тоже поработал, — похвалил я Икрама. — Языком. Получилось вполне нормально. Теперь нам надо потрудиться вместе — если, конечно, есть желание остаться в живых. Смотри сюда…

Кратко объяснив спелеологу принцип действия «провокатора» и порядок взаимодействия всей взрывной системы, я демонстративно замазал глиной цифровое табло, оставив лишь микроскопическую дырочку для фотоэлемента. И нажал на кнопку включения фотореле. Икрам испуганно зажмурился и втянул голову в плечи.

— Не боись, дядя, такая техника не подводит, — успокоил я его. — Теперь все. Если кто-то полезет напролом, будет очень шумно. А теперь весь обратись в слух, дядя, даже одеждой не шурши…

Выдержав театральную паузу, я медленно махнул рукой перед фотоэлементом «провокатора», установленного на сто двадцать минут. Раздался едва различимый писк — как комар предсмертно крикнул. Икрам голову в плечи втягивать больше не стал — настороженно уставился на меня и поделился своими соображениями:

— Ты включил тот… на два часа?

— Включил, — подтвердил я. — Если бы табло не было замазано глиной, ты бы видел сейчас, что цифры начали убывать.

— Зачем ты это сделал? — насторожился Икрам.

— Это для тебя, дорогой мой, — сообщил я, обвязывая один конец репшнура вокруг правой щиколотки Икрама и освобождая его руки. — Теперь ты свободен в своем выборе. Пошел!

Икрам включил фонарь на своей каске и молча двинулся по тоннелю прочь от входа — прихватив мешок из-под баксов, я последовал за ним, придерживая волочившуюся по полу привязь. Когда мы удалились уже на достаточное расстояние, спелеолог, так и не сообразив, что значила моя последняя фраза, осторожно поинтересовался:

— Что значит «свободен в своем выборе»? И почему ты сказал, что включил эту штуковину для меня?

— Если какой-нибудь дебил не залезет туда раньше времени, взрыв произойдет через два часа, — пояснил я. — Тогда коридор будет завален, и мы с тобой окажемся отрезанными от внешнего мира минимум недели на две. И нам будет нечего есть…

Икрам резко остановился и в ужасе покосился на меня — я плотоядно ухмыльнулся, красноречиво цыкнув зубом.

— Топай, дядя, топай! — Подтолкнув спелеолога в спину, я двинулся за ним, наступая на пятки и жарко дыша в затылок, продолжал развивать свою мысль:

— Ннн-да… Ситуация… Короче, у нас есть время попробовать выбраться отсюда через этот твой запасной выход. Если не получится, у нас есть время вернуться назад и сдаться Зелимхану с деньгами до того момента, как произойдет взрыв. Мы успеваем?

— Ты совсем с ума сошел! — тоскливо воскликнул спелеолог. — Зачем ты так сделал?!

— Ты не ответил, дядя, — напомнил я, вторично цыкнув зубом. — Мы успеваем, или где?

— Надо быстрее, — Икрам резко наддал, теперь я еле поспевал за ним. — Там, рядом, рядом, там… но там сейчас уровень поднялся — прямо и не знаю…

Заметьте, речь о том, быть или не быть, уже не шла — вопрос стоял несколько по-другому: как быть? У спелеолога просто не оставалось иного выхода — я элементарным психологическим ухищрением загнал его в тупиковую ситуацию.

Вскоре мы добрались до сводчатого зала. Не останавливаясь, Икрам почти бегом зарулил в один из ходов, по каменистому полу которого струился пенистый поток. Тоннель явно шел под уклон, метров через двадцать мы уже брели по пояс в воде. Еще через пару десятков шагов спелеолог остановился — вход перегораживала стена без каких-либо признаков разлома.

— Ты ошибся, дядя, — восстанавливая дыхание, резюмировал я. — Пошли обратно — времени у нас не так уж и много.

— Нет, я не ошибся, — Икрам отрицательно помотал головой и потыкал пальцем в стену. — Выход здесь.

— Не дури. Икрам! — раздраженно прикрикнул я. — Здесь же тупик! Давай, пошли…

— Здесь сифон, — сообщил Икрам, разводя руками. — Я говорил — уровень поднялся. Вот…

— Что за сифон? — удивился я, ощущая, как нехорошее предчувствие начинает одолевать мое и без того перегруженное аналитическое приспособление. — Ну-ка быстро, в двух словах объясни мне, что это за диковина.

— Труба загибается книзу, затем ровно идет, потом вновь поднимается…

— Какая труба? Ты че гонишь?!

— Ну, тоннель — какая разница. Тоннель здесь уходит вниз, под углом градусов в двадцать пять… на определенной глубине вновь переходит в горизонталь, затем снова идет вверх. А с той стороны — озеро. Ты с той стороны гряды когда-нибудь бывал?

Я вспомнил — действительно, что-то такое мы наблюдали, когда исследовали подступы к галереям. Небольшое озерцо под скальным уступом, полукругом вдающееся в лес по ту сторону гряды. Вот черт! Ни у кого из нас и мысли не возникло, что этот бочажок может таить такую хитрую загадку.

— В общем, придется нырять, — растерянно пробормотал я. — Там… просторно там? А какое расстояние надо проплыть под водой?

— Там не плыть — на карачках передвигаться придется, — сообщил спелеолог, как-то нехорошо прищурившись. — Узковато там… Если бы это было где-нибудь в начале августа, пять-семь метров и ты в озере. До поверхности метра три — я нырял здесь. А сейчас… — Икрам ненадолго задумался, производя вычисления. — Сейчас, наверно, придется ползти под водой метров двадцать-двадцать пять. Видишь пятно? — спелеолог указал на черное пятно копоти, сохранившееся на перегораживающей тоннель стене. — Когда я тут был в последний раз, от этого пятна я спускался до сифона еще метров десять, потом нырял. А сейчас, значит, уровень поднялся метра на полтора. Многовато!

— Двадцать пять метров… — Я помолчал, пытаясь представить, насколько реальна перспектива преодолеть это мизерное по сухопутным меркам расстояние. — Двадцать пять… Угу… Тоннель под водой прямой? Или с загогулинами?

— Нет, там все путем, проблема не в этом. — Спелеолог вдруг зябко поежился и как-то неопределенно крякнул:

— Там, ближе к выходу на дно озера, порода слабенькая. Вкрапления песчаника… Короче, вода может вымыть кусок с потолка и завалить проход. Понимаешь?

— Ну и что? Толкать этот кусок перед собой, пока до выхода не доберешься, — со знанием дела предложил я. — Или, если кусище неподъемный, резко разворачиваться и драпать назад.

— Толкать! Драпать! — Икрам ядовито ухмыльнулся. — Ну ты даешь, Иван! Ты когда-нибудь лазил по подводным тоннелям?

— Я плавал в двадцатипятиметровом бассейне, — солидно сообщил я. — Причем в снаряжении — это входило в программу спецподготовки. Трудновато, но ничего — можно…

— Это не бассейн, Иван, — спелеолог сокрушенно вздохнул. — Здесь тебе придется раздеться — и руки должны быть свободными. Ты даже автомат с собой не сможешь взять. Одежда будет мешать — цепляться за выступы. Если кусок породы закупорит проход где-нибудь посредине, ты сможешь вернуться назад — воздуха хватит. Толкать обвалившийся камень под водой — дело дохлое: если уж он закупорил проход, значит, большой, будет весить не меньше чем в пару пудов. А если такой камешек обвалился у самого выхода на дно… — Икрам многозначительно примолк, давая мне возможность домыслить всю серьезность возможных осложнений, связанных с таким неприятным сюрпризом.