Закат - Дэниел Краус

это мгновение к свету, увидеть его, оплакать и впервые оставить позади, вернув в череду часов, дней, месяцев и лет.

Одна страница из прошлого Шарлин, занесенная в архив, описывала самое большое сожаление в ее жизни после 23 октября… и само по себе это говорило о многом. На самом деле это была первая страница ее записей, сделанных ночью 23 октября в прозекторской № 1. По словам Этты Гофман, Джон Доу был одним из первых мертвецов – если не самым первым, – оживших в Соединенных Штатах. Шарлин пожалела, что узнала об этом.

Что, если тот Джон Доу был представителем новой расы? Каковы были шансы, что первый зомби объявится в обществе людей, которые в силу своего сочувствия к мертвецам должны были меньше всего поддаться панике? Все, что сделал Джон Доу, – посмотрел на Шарлин и потянулся к ней, а что она сделала в ответ? Бросила его сердце на пол. Пнула туфлей в бахиле. Шарлин задала тон всем последующим взаимодействиям людей и зомби.

Что, если она совершила первородный грех?

Что, если теперь вся Земля расплачивается за это?

Разумеется, все это – лишь признаки до нелепости раздутого чувства собственной важности. И тем не менее мучавшие ее вопросы несколько месяцев кряду не давали Шарлин спать по ночам. Как только она почувствовала, что пришла пора стать честной с самой собой, то призналась: все эти тревоги о Джоне Доу стали причиной того, что она возглавила хоспис. Именно Шарлин, по сути, и заставляла людей ходить в наряды, собирать «мякотку»… Сейчас ей было даже как-то тоскливо без Малыша Хедрика. Кризис Блокгаузной Четверки, возможно, был неизбежен в социальном эксперименте нового времени, каковой представляла из себя Мутная Заводь, но Шарлин все равно чувствовала бы себя сейчас в большей безопасности, залечивая раны прошлого рядом с этим мягкотелым парнем.

– Как думаешь, – спросила она у Гофман, – у нас все будет хорошо?

– Я не знаю, – ответила библиотекарша.

– Я имею в виду, основываясь на истории. Новой истории. Ты знаешь ее лучше всех.

– Тогда нет. Не будет.

Шарлин вздохнула.

– Тебе нужно научиться искусству лжи во спасение.

– Вот как? Ладно. У нас все будет хорошо.

– Просто все так навалилось… разом. Ричард. Блокгаузная Четверка. Сперва ушел Мьюз, за ним Грир. Люди почувствуют себя уязвимыми. Это сыграет Ричарду на руку. Мы будто прокляты.

– Никто не проклят.

– Но ты не думаешь, что у нас все будет хорошо. Ты чувствуешь это так же, как и я. Мы на грани.

– Если бы здесь не было Ричарда, фигни с Четверкой тоже не случилось бы.

По меркам Этты Гофман – потрясающее красноречие. Шарлин даже немножко оторопела. К тому времени, как она вернулась к лежащей на носилках «мякотке», ей стало кристально ясно: если бы не Ричард, раздувающий пламя справедливости, Блокгаузная Четверка была бы известна просто как Федерико, Рид, Стюарт и Мэнди. Пропасть между этими четырьмя людьми, которых все знали и любили, и зловещим эпитетом Ричарда была глубокой и кишащей монстрами.

Подоспели Нисимура и Личико. Все четверо собрались у носилок. Посмотрев на заходящее солнце, почти скрывшееся за горизонтом, Карл вздохнул.

– У кого-нибудь есть что-нибудь для Шеф? Значок? Кусочек фольги?

Все перетрясли карманы. Ничего ни у кого не нашлось. Нисимура мрачно кивнул, глубоко вздохнул и направился к Шеф. Шарлин придерживалась политики Карла – тормошить Шеф как можно реже. Старуха-зомби была хрупкой физически, а ее отношения с живыми людьми – и того более хрупкими. Обращаться к ней – все равно что гладить бабочку: порыв можно понять – но, скорее всего, по итогу бабочка останется без крылышек.

Стоя под сенью покосившейся опоры для трамвайной линии Куин-стрит, Шарлин глядела, как Нисимура медленно подходит к Шеф и почтительно кланяется зомби. Затем, ко всеобщему удивлению, он мягко опустился на колени, почти коснувшись ногой сгнившей лодыжки старой калоши: так он мог смотреть на Шеф снизу вверх, а не сверху вниз. Шарлин это зрелище прямо-таки растрогало. Холодная рациональность Нисимуры позволяла слишком легко позабыть о том, что ничем не прикрытая любовь к собратьям-людям подпитывала бо́льшую часть его поступков, – но сейчас это было очевидно.

– Она ведь даже не смотрит на него, – сказала Гофман и фыркнула.

– Иногда – смотрит, – возразил Личико.

– Она совсем не жестикулирует.

– Порой это едва уловимо. Скажем, она слегка закатывает глаза.

– Нет. – Шарлин встала на сторону Гофман, всматриваясь. – Сейчас Шеф и впрямь все равно.

– Значит, она не хочет действовать слишком открыто, – сказал Личико, и Шарлин была вынуждена согласиться. Да. Так и вправду бывало.

Похоже, только потому, что Нисимура опустился на колени, он и заметил два мелких клочка бумаги под иссохшими ногами Шеф. Много позже Шарлин будет думать, что этот момент, наравне с другими, указал путь вперед: именно когда преклоняешь колени и проявляешь смирение, секреты и открываются – прямо там, в грязи. Не сводя глаз с Шеф, Нисимура взял два обрывка и расправил их на ладонях.

Шарлин впервые услышала, как Карл говорит не тихим «неспешноградским» голосом:

– Это фотография Мьюза. И на пальто у Шеф новый значок. Грир – и, возможно, Мьюз, – должно быть, где-то совсем ря…

С третьего этажа, расположенного над кондитерской, донесся звук – не какая-нибудь всем привычная «ухорезка» или «пылесборка», а шум, в эти дни нечасто слышимый: отчетливый неистовый грохот – и пронзительный крик, какой издать мог только живой человек.

8. Американские флажки

Стенограмма личной истории № 1

Место: Новая библиотека Форт-Йорка

Субъект: Шарлин Рутковски

Интервьюер: Этта Гофман

Время: 4217 – 10:05

Примечания: Это первая запись личной истории, сделанная в Форт-Йорке, в Торонто, провинция Онтарио (Канада).

В.

В ту самую минуту, когда меня заставили побрить голову. Вот тогда-то я и поняла: для женщин это будет не лучшее время. А могло бы быть. Зомби не преследовали женщин больше, чем мужчин, или черных больше, чем белых, или республиканцев больше, чем демократов. Если бы все сложилось по-другому, думаю, мы бы даже не называли это Вторым Средневековьем. Мы бы назвали это Эрой Великого Уравнения.

В

Да, это хороший вопрос. Вы отлично справляетесь. Я думаю, все будет действительно здорово.

В.

Рано. Задолго до того, как вы начали отвечать на звонки. Никто не имел ни малейшего представления о том, что это такое. Передается ли это воздушно-капельным путем? Может ли вирус передаваться с пищей? У одного нашего сотрудника возникла идея, что