Кошмар на Полынной улице - Дарья Буданцева

пошел наверх: плиты расслоились в ступени, и в воздухе потянуло свежестью.

А потом своды распались, обнажив усыпанное созвездиями небо, и Йорну машинально захотелось прикрыть голову руками.

– Это еще не город. Лишь окраина. Но здесь ты тварей можешь не бояться.

Йорн уже хотел спросить почему, но не успел.

Ступени вывели их из тоннеля в проход, зажатый полуобвалившимися каменными стенами. Над головой все так же переливалось звездное небо.

Впереди, за неясными нагромождениями зарослей, вдруг полыхнуло зеленым.

– Вот же! – ахнул Йорн.

Неестественно-зеленый округлый огонь вспыхнул и тут же угас. А потом рядом мелькнул второй – синий.

– Это они… Точно они! – прошептал Йорн, указав пальцем в темноту.

Мать клана вскинула факел, а потом вдруг опустила и, развернувшись, швырнула его обратно в тоннель.

– Что вы… – заикнулся Йорн.

Факел шлепнулся на ступени, и пламя вскинулось, но не погасло.

– Только тварей тревожить, – пояснила мать клана. – А теперь…

Она отвернулась. Огонь от факела заиграл всполохами на половине лица, другую превратив в жутковатую маску.

– Идем?

Она протянула Йорну руку – узкую, тонкую, бледную. Сглотнув, Йорн смотрел на нее, и в голове забилась мысль: мать клана ведь сказала, что тварей здесь нет.

– Или хочешь вернуться домой?

Йорн поднял голову. Она уже стояла почти вплотную, и он чуял ее аромат – аромат трав, похожих на те, что собирала у ручья Лиа. Губы матери клана приоткрылись в полуулыбке, и Йорна вдруг охватило дурное, нестерпимое желание в них впиться. Прижать ее за узкую талию к себе и целовать до темноты в глазах.

– Не хочу, – твердо ответил он, отведя взгляд от ее губ. – Домой я возвращаться не хочу.

– Значит, идем?

Йорн кивнул.

Сине-зеленые огни вспыхнули где-то впереди, над заросшими руинами, но потом снова воцарилась тьма. Йорн едва различал силуэт матери клана, неясно вырезанный между двух полуразрушенных стен.

С Пустоши долетала музыка, на вдохе ветра доносило обрывки смеха. Взрывались и разлетались с шипением пороховые огни – их отблесками вдруг окрашивались зубцы стен. Но все это было где-то далеко, словно чудилось сквозь пелену, будто происходило не взаправду и в другом мире. Звуки города рисовались отчетливее, плотнее, и было их так мало, что у Йорна начало шуметь в ушах. Хрустели под ногами камешки, шелестели от ветерка сучья, вытянувшиеся наверху из развороченного окна, а где-то над головой – кажется, из самого воздуха – стрекотали сверчки. Йорну все казалось, что вот-вот махнет где-то в вышине тяжелым крылом летучая тварь, но все было тихо.

Может, огонь и правда не столько отпугивал тварей, сколько тревожил.

А потом – Йорн и сам не заметил, как так получилось, – далекая музыка вдруг зазвучала четче и приблизилась. Она уже не показалась цельным, неопределенным гулом, а распалась вдруг на ясные ноты, и по стенам поползли отсветы. И не по верхам, куда долетали еще и огни праздника клана, а на дне проулка, куда никакой чужой свет попасть не мог.

– Я не понимаю… – только успел бормотнуть Йорн, когда проход вильнул и оборвался.

Йорн никогда еще не видел таких огромных площадей. То пространство, которое выторговали в центре земель клана для общих собраний и празднеств, заняло бы от силы шестую часть той площади, которая раскинулась перед Йорном сейчас.

Площадь, залитую светом электрических нитей – и сине-зеленых, и красных, и белых, – наводняла толпа. Люди двигались меж длинных столов, заваленных снедью, плясали, хохотали, и вся эта живая, полная движения и цветов картинка после темных проулков казалась нереальной.

И все же пляшущие тени украдкой драпировали лица. Как ни пытался, Йорн никак не мог рассмотреть черты. Но он решил, что в колышущемся море тел это неудивительно. Зато он сполна рассмотрел одежды: латаные-перелатаные куртки и выцветшие штаны у мужчин, кривовато сшитые бурые платья у женщин. Все это он видел каждый день на территории клана. Чуть приглаженные к празднику, украшенные перьями и бусинами, но такие знакомые, что Йорн невольно выдохнул. На мгновение ему вдруг подумалось, что эти люди вообще не люди, а твари. Хотя какая тварь выглядела как человек? И все же обилие электрического света Йорна, конечно, смутило донельзя: здесь не только был генератор – его точно не жалели. Даже на праздники в клане энергию не использовали так расточительно.

Вопросы рвались с языка. Но когда Йорн обернулся, мать клана уже исчезла.

– Привет.

Какая-то девчонка, подхватив с блюда яблоко, приблизилась и, прищурив глаза, принялась нахально разглядывать Йорна.

– Первый раз в городе, да?

Лицо девчонки он рассмотрел: круглое, открытое, улыбчивое. У нее не хватало переднего зуба, но девчонка этого нисколько не стеснялась и яблоко грызла тоже безо всякого труда.

И с чего Йорну подумалось, что лиц у этих людей нет? Вот же – глаза, нос, губы…

Одета девчонка была в зеленое платье, пожалуй, слишком легкое для ночи Раскола и довольно открытое, но Йорн только мазнул взглядом по острым ключицам. Он некстати вспомнил глухие темные одежды матери клана. Скрывая все, они не скрывали ничего, туго обтягивая ее высокую полную грудь, к которой, наверное, было так восхитительно прильнуть…

– Попробуй, – девчонка подхватила со стола блюдо и сунула Йорну. В нос ударил крепкий, аппетитный аромат жареного мяса. – Вас там, в клане, таким, наверное, и не кормят.

Йорн несмело подхватил птичью ножку, капающую жиром, и покрутил в пальцах. Его оскорбило то, что девчонка думала, будто он какой-то дикарь: Охотники приносили дичь регулярно, и недостатка в мясе почти никогда не случалось. Но отвечать Йорну не захотелось – вкус закружил голову.

Обглодав кость, он швырнул ее в заросли у поваленной стены. На ней еще виднелись остатки цветного рисунка, и Йорну с тревожным восторгом подумалось, что никто уже не узнает, что именно там было когда-то изображено. Он обернулся и еще раз с замиранием сердца огляделся. Город обступал его. Мегаполис собственной персоной.

Пустые окна, битые арки, обрушенные стены: где-то уцелело по два-три этажа, где-то по четыре, а где-то, словно картонной обманкой, стояли лишь одинокие фронтоны. И хотя город здесь показался Йорну скорее декорацией к уличной сценке, в линиях сквозил знакомый силуэт из тех Историй, которые показывали голограммы в клане.

– А ты откуда? – обернувшись, спросил он.

Девчонка грызла уже второе яблоко.

– Оттуда, – с набитым ртом отозвалась она, махнув куда-то в сторону.

– Из какого клана?

– Дурак. Из города!

Она развернулась и швырнула недоеденное яблоко в слепое окно. Йорн проследил за яблоком, но шлепка огрызка так и не услышал.

– Я думал, в