Милосердие - Рада Джонс

Ему очень захотелось задать Фейт один вопрос. Он вспомнил о блокноте.

«Зачем?» — накорябал он.

— Зачем пришла? — удивилась Фейт. — Я же говорю: соскучилась. И хотела с тобой попрощаться. Помнишь старые добрые времена? Мы ведь любили друг друга. Я была для тебя единственной на всем белом свете. И ты был для меня единственным. А на остальных нам было плевать. — Улыбка исчезла с ее лица, глаза превратились в ледышки. — А потом ты все испортил. Тебе сорвало крышу из-за Дика.

Я? Это я все испортил? Мне сорвало крышу из-за Дика?

— Да, если бы ты не психанул, все было бы в порядке.

Карлос впился в нее глазами.

— А потом, когда у меня заболел отец, я ждала от тебя поддержки, но так ее и не получила. Ты сходил с ума от ревности и даже не понял, насколько мне нужна твоя помощь. Помнишь, как я тебе сказала, что больше не могу? — Девушка отвела взгляд и уставилась на кольцо, которое крутила на пальце.

То самое кольцо, что я ей подарил. Она все еще носит его.

— Это был бесконечный кошмар. Все эти крики, вопли, стоны. День и ночь, день и ночь. Ни поесть, ни поспать. Ни минуты покоя. Только крики, крики, крики… Постоянно. Они сводили меня с ума. Я слышала их во сне. Просыпалась из-за них. У меня кусок в горло не лез. А потом я поняла, что больше не могу терпеть.

Она заправила за уши свои мягкие золотистые волосы и откинулась на спинку стула. Скрестила ноги. Униформа, как всегда, была идеально выглажена. До встречи с Фейт Карлос никогда не видел, чтобы кто-нибудь гладил медицинские костюмы.

— Мне нужно было что-то предпринять! — Фейт воззрилась на него огромными синими глазищами. От этого взгляда у Карлоса пробежал холодок по коже. — Лечащий врач выписал отцу морфин. Но он отказался от лекарства. Хотел показать Богу, что он не боится испытаний. Я попробовала морфин. Он оказался сладким на вкус, и мне в голову пришла мысль испечь папочке пирог. Нет, думаю, пирога он много не съест. Мороженое? Я не умею его готовить. Тогда я сделала желе. Желе с морфином. Пробовал такое? — Она рассмеялась. — Я вот тоже не пробовала. В желе я добавила экстракт миндаля. В итоге оно пахло цианистым калием, но на самом деле там был морфин. Отцу понравилось желе. Я дала ему еще. Он уснул. Остаток препарата я влила ему в рот. Он стал давиться, но уже ничего не мог сделать. — Фейт улыбнулась. — Наконец-то он перестал орать.

Карлоса начала бить дрожь.

— Я пыталась до тебя достучаться, но ты не желал меня слушать. Все ныл о Дике. О том, что я тебя сюда притащила. Да какое это имело значение?! Главное, что отец заткнулся и больше не орал. Благодаря мне. Я ведь помогла этому старому козлу. Какой же он был гадиной со своим Богом, со своим проклятым отношением к жизни. Сдох как собака. Этот сукин сын поломал жизнь и матери, и мне, и самому себе. Сраный фанатик… А что сделал ты, вместо того чтобы выслушать? Бросил меня! — Она всхлипнула. — Я пыталась проявить терпение. Ты злился, твои чувства были задеты. Что ж, я дала тебе время на раздумья.

У Карлоса выступил холодный пот.

— Когда я вернулась к работе, во мне что-то переменилось. Все эти старики и старушки, которые тут мучаются, вызывали у меня душевную боль. Я будто снова и снова переживала один и тот же кошмар с орущим отцом. Это было невыносимо. А потом меня осенило: я же в силах им помочь! После Дика у меня осталось немного фентанила. Я и дала его старушке. Избавила ее от боли. Она радовалась смерти, благодарила меня. Назвала меня ангелом. И все встало на свои места. — Фейт перевела взгляд на Карлоса: — Я была счастлива. Настолько счастлива, что дала тебе второй шанс. Вновь приняла. Пустила к себе в постель. А ты? Ты сбежал. Идиот.

Ее глаза потемнели от гнева.

— Поганый латинос! Если бы ты знал, как я тебя презираю! Ты сам нарвался. Пришлось тебя наказать, убить твоего пациента. Того самого, с болями в спине. Да, это моя работа. Конечно, подумали на тебя. А я смотрела и наблюдала. Было бы занятно увидеть тебя за решеткой. В одной камере с Диком. У вас много общего. Но ты взял и сбежал. Ты снова сбежал, ублюдок! — Фейт улыбнулась. — Впрочем, не так уж и далеко. Я так рада снова тебя видеть, милый. — Она провела пальцами по щеке Карлоса, погладила по волосам. — У тебя всегда была шикарная шевелюра. Хотя сейчас тебе не помешало бы принять душ… Но не беспокойся: тебя помоют. Когда все кончится.

Наклонившись, она поцеловала Карлоса в лоб. Несмотря на трубку в горле, он ощутил аромат ее духов: нотки жасмина, шоколада и меда.

Сладкий дурман.

— Знаешь, с тобой очень приятно болтать, но мне пора. Просто хотела попрощаться.

Карлос уставился на нее широко раскрытыми глазами. Фейт прочла в них немой вопрос и пожала плечами.

— Да я еще сама не знаю, куда подамся. Там будет видно. Но сначала мне нужно забрать своего ребенка.

Она открыла красную сумочку.

Я подарил ей эту сумку на Рождество. Потратил месячную зарплату, но оно того стоило. Подарок пришелся ей по вкусу.

Фейт вынула шприц. У Карлоса замерло сердце.

— Не переживай, будет совсем не больно. Думаю, ты вообще ничего не почувствуешь.

За что?

Он не мог закричать, сбежать… Он не мог двигаться.

Фейт это прекрасно понимала.

Она рассмеялась.

— Издеваешься? Ты и вправду решил, что я оставлю тебя в живых, после того как во всем призналась? Впрочем, я бы в любом случае тебя убрала. Кстати, везде есть свои плюсы. Теперь ты знаешь, что случилось. Ты, небось, мозги себе сломал, пока пытался разобраться. И вот все прояснилось и можно помирать со спокойным сердцем.

Глядя в глаза Карлосу, она ввела содержимое шприца в капельницу, после чего убрала шприц обратно в сумочку.

Дурея от страха, Карлос смотрел на девушку.

— Хочешь знать, что я вколола? Это маленький секрет.

Фейт помахала ему рукой и вышла из палаты, прикрыв за собой дверь.

Карлос принялся ждать. Но никто не спешил на помощь.

Его охватил черный, липкий ужас. Карлос умирал и прекрасно это понимал. Умирал с опороченным именем. А Фейт уйдет от ответа. Точно так же, как и в предыдущие разы.

Надо как-то сообщить, что она убийца.