Лес Самоубийц - Джереми Бейтс

Я тут же вспомнил окончание своего сна: Хьюберт Келли раскрывает рот и издает протяжный вой, от которого холод пробегает по позвоночнику.

— Кто? — попытался я собрать разбегающиеся мысли.

— Женщина, — ответила Мел. — Мне показалось, что это женщина.

— Тихо! — снова цыкнул на нас Джон Скотт.

Мы ждали, вслушиваясь в тишину. Только Томо не просыпался.

Прошла минута.

— А ты уверен, что…

На полуфразе меня оборвал крик, дикий, высокий, звериный, он напоминал сирену воздушной тревоги и пронизывал все вокруг нас. Звук становился все выше и выше, истончаясь до душераздирающего стона, от которого будто сворачивалась в жилах кровь. Крик прервался так же неожиданно, как и начался.

— Вот же черт! — выругался я, оглядываясь на остальных.

— Это они, — еле слышно произнесла Нина. — Это они!

— Заткни пасть, Нина, — ответил Джон Скотт.

— А что это тогда было? Что это было?

— Птица, — ответил я легкомысленно.

— Итан, это не птица!

— Может, это дикая кошка, — предположил Джон Скотт. — Может, у нее лихорадка.

Мел напряглась до предела, больно сжав мою руку.

— Что нам делать? — спросила она так тихо, что я едва услышал ее.

— Ничего, — ответил Джон Скотт. — Остаемся здесь, у костра.

Снова тишину ночи порвал вопль, женский голос, полный агонии и ужаса. Он окончился чем-то вроде болезненного смеха умалишенного. Я почувствовал, как волоски у меня на спине становятся дыбом. Меня наполнило желание сорваться с места и бежать, бежать подальше от этого места. Но куда? Мы в лесу, затерянные, беспомощные.

Мел попыталась высвободить руку. Я осознал, что слишком сильно сжал ее. Разжав ладонь, я обнаружил кровь — следы от ногтей Мел, впившихся в кожу.

— О господи, — бормотала Мел. — Господи, господи, господи…

Нина вновь исчезла в своей палатке.

— Успокойтесь все, — сказал Джон Скотт командным голосом. — Это просто… Может быть, кто-то пришел сюда распрощаться с жизнью.

— Почему она кричит? — сиплым голосом спросила Мел. — Что с ней там делают?

— Может, она напугана.

— Напугана? — переспросил я.

— Тем, что пытается себя убить.

— Если у тебя будет петля на шее, ты не сможешь кричать.

— Может, она не повесилась. Может, она отстрелила себе пол-лица, как ты рассказывал.

— Ты выстрел слышал?

— Нет. Но… Ты понял, о чем я! — отрезал Джон Скотт.

Нина вылезла из палатки с рюкзаком за спиной. Все мы взглянули на нее.

— Нам нужно уходить, — заявила она будничным, ничего не выражающим тоном.

— Нина, мы не можем уйти, — ответил я. Нам некуда идти.

— Они здесь повсюду!

— Нет, Нина. Никого нет. Джон Скотт прав, это просто какая-то девушка, которая неудачно пыталась покончить с собой. Возможно, она приняла яд или успокоительное, и что-то пошло не так…

Нина выругалась на иврите и направилась прочь от костра.

— Нина! — Я поднялся с места и догнал ее. Схватив за руку, я повернул Нину к себе лицом. Она пыталась вырваться, но я держал ее за плечи.

— Нина! Тебе нельзя уходить!

— Я здесь не останусь!

— Это просто женщина.

— Ты знаешь, что это неправда.

— Это просто женщина.

— Отпусти меня.

— Ты потеряешься!

Она пыталась сбросить мои руки с плеч, но я только усилил хватку.

Нина глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.

— Итан, — произнесла она с железной уверенностью, — уйди с моей дороги. Ты не можешь удерживать меня против воли.

— Куда ты собралась?

— Подальше отсюда!

— Куда? — Я резким движением обвел рукой темные деревья. — В чащу? Одна?

В глазах у нее мелькнула искорка сомнения, и я продолжил атаку:

— Там ни капли не безопасней, чем здесь, возле костра.

— Я не могу здесь оставаться.

— Потерпи до утра. До рассвета пара часов. Тебе не обязательно ложиться спать. Можешь посидеть возле костра. Мы можем все сидеть возле костра. Только пара часов, Нина.

— Нет. — Она снова попыталась высвободиться, хотя теперь уже с меньшим рвением.

Я отпустил ее.

— Пойдем к костру, Нина. Там безопаснее.

Хотя ее глаза еще блестели от испуга, было заметно, что паника проходит.

Мы вернулись в лагерь. Нина, не сказав никому ни слова, скрылась в палатке и застегнула молнию. Я снова присел к костру. Следующие несколько минут оказались размытыми, будто я находился под водой. Мы ожидали повторения воплей, но ничего не услышали. Томо, что удивительно, так и не проснулся. Нил тоже продолжал дремать.

Из палатки Нины раздались всхлипы. Она рыдала все громче. Джон Скотт смотрел на ее палатку, но я не мог разглядеть выражения его лица. Мел терла глаза, и я понял, что она тоже ревела.

— Иди спать, — сказал я ей спокойным голосом.

— Это правда была просто женщина?

— Да.

— Это не…

— Конечно нет. Теперь иди поспи.

— Я не хочу спать без тебя.

— Но я не могу, сейчас моя смена.

— Тогда я с тобой посижу.

— Ляг поспи. Чем скорее заснешь, тем быстрее наступит утро.

Это убедило Мел. Она чмокнула меня в щеку и вернулась в палатку, оставив вход открытым.

Рыдания из соседней палатки стали тише, потом и вовсе прекратились. Джон Скотт вглядывался в лес, туда, откуда доносились крики. Мне хотелось поговорить с ним, обсудить случившееся, понять, откуда доносился этот вопль. Но наш разговор могли услышать девушки. Пока не время.

Я лег, положив голову на рюкзак Мел, посмотрел на часы. До моей смены еще час. Я закрыл глаза в слабой надежде заснуть. Мне казалось, что у меня не получится, но стоило попытаться. Я представил картину: женщина бьется в спазмах и конвульсиях, крутится на земле, бледный юрэй, отчаявшись, летит сквозь деревья, голова запрокинута назад, рот распахнут, образуя черный провал… Представлял десятки возможных картин, навеянных этим криком. Потом незаметно провалился в сон.

25

Я проснулся от того, что все тело ныло. Небо слегка посерело, ночь сдавала позиции. Предутренний холод пробирал меня до костей. Земля была твердая, как цементный пол, и впивалась в бока. Мочевой пузырь был переполнен и давал о себе знать острой болью, но я не решался встать — если я сделаю это, то уже не засну до самого утра.

Мир вокруг был серым и эфемерным. Сквозь завихрения тумана виднелись очертания ветвей, сплетающихся над головой. Я приподнялся на локтях. Костер превратился в кучку красноватых углей. Джон Скотт лежал ничком возле костра. Он выглядел раздувшимся от количества свитеров, поддетых под кожаную куртку. Томо не было видно. Переполз к себе в палатку, решил я. Умен парень. Почему я не вернулся к себе? Лежал бы сейчас в обнимку с Мел под одеялом, в тепле.

Некоторое время я не мог понять, почему же я так не сделал, не сразу вспомнив,