Пионерская клятва на крови - Эльвира Владимировна Смелик

– Ага, размечтались, не достанется, – прорычала Аня, пообещала зловеще: – Я им устрою утречком. – А потом всхлипнула, опомнившись, затараторила встревоженно: – Только не говорите никому. Ладно? Совсем никому. А то мне голову оторвут. Или в институт напишут, практику не закроют. – Умоляюще глянула по очереди на каждого: – Ребят, а?

– Буду нем, как могила, – поклялся Коля, опять не удержавшись от иронии, а Лена заверила со всей убедительностью:

– Конечно, не скажем. Не переживай.

Но тут к их голосам добавились весьма неприятные звуки, и все трое вожатых разом повернулись в одну сторону. Ильдар, до этого, как и прочие, стоявший безучастно и неподвижно, согнулся и судорожно забулькал, давясь рвотными позывами. Он едва успел отпрянуть от остальных, как его вывернуло прямо под ноги.

– Уликаев! – простонала Аня и едва не расплакалась. – Да что ж такое!

– Во-от, – назидательно протянул Коля, выставив вверх указательный палец. – Говорил же, нажрались чего-то! А у этого, видимо, желудок самый слабый. – И уверенно распорядился: – Ты давай, конвоируй остальных в отряд, а мы, – он вопросительно оглянулся на Ленку, – этого бедолажку умыться сводим, а потом вернем тебе в целости и сохранности.

Аня выпятила губы, словно обиженный ребенок, предположила озабоченно:

– А вдруг кому-то еще плохо станет?

– Тогда давай я с тобой пойду, – откликнулась Ленка.

На том и порешили, девушки, словно пастухи, погнали ребят к корпусу, а те и правда напоминали заблудшее растерявшееся стадо – послушно топали в нужном направлении. Только Ильдар с Колей пока еще стояли на месте. Мальчишку заметно потряхивало, и он обнимал себя за плечи.

– Ты как? – поинтересовался Коля. – Идти можешь?

Ильдар не ответил, нахмурившись и опустив голову, побрел в сторону умывальников.

Он больше не испытывал гнева, тот странным образом стих еще там, возле вышки, рядом с которой осталось лежать недвижное тело Авии Аркадьевны. Начальница уже не казалась страшной преступницей, а вот сам Ильдар…

Нечто внутри нашептывало, что он был прав, от начала и до конца, что Карманова получила по заслугам, как того требовала справедливость, и что виновных обязательно надо наказывать. Но теперь подобные слова не казались убедительными и абсолютно верными.

Перед глазами, словно живая, возникла картинка: безжизненное тело, распластавшееся на земле, большая черная птица, взгромоздившаяся на голову, длинный острый клюв, с размаху вонзившийся в глаз. Ильдар зажмурился прямо на ходу и, конечно, не заметил возникшую на дороге девчонку, а та тоже не успела отскочить.

Он с размаха впечатался в нее, и его опять едва не вывернуло, потому что голова вдруг пошла кругом. В ушах раздался свист и улюлюканья, с которыми они преследовали убегающую от них начальницу. Ильдар отшатнулся, опять согнулся в три погибели и, скорее всего, просто без сил рухнул бы на землю, если бы Коля его не подхватил.

Тот едва успел подскочить и вовремя вцепиться в Уликаева, и сейчас просто разрывался на части и жалел, что рук у него всего две, а хотя бы не три, но лучше четыре. И было бы совсем хорошо, если бы они вытягивались на любую длину. Потому что Коля сразу опознал девчонку, в которую врезался Ильдар, и ничуть не обрадовался.

– Ольга! – воскликнул он в сердцах. – А ты-то почему тоже не спишь? Почему ночью по лагерю шастаешь?

Корзун некоторое время просто неподвижно стояла, вытаращив глаза и хлопая ресницами, потом встрепенулась, будто пришла в себя, заявила нахально и с вызовом:

– В туалет ходила. Нельзя, что ли?

Коля глянул на нее нарочито строго, произнес:

– Ну раз сходила, давай-ка тогда присоединяйся. Сейчас сводим этого болезного умыться и в отряд.

– Я и сама до корпуса дойду, – снисходительно фыркнув, возразила Оля, уже было дернулась, намереваясь отправиться своей дорогой, но Коля скомандовал:

– Стоять! – Сурово свел брови и проговорил четко и твердо: – Сказал, пойдешь со мной, и это не обсуждается.

Корзун надула щеки и недовольно засопела, но больше возражать не пробовала, послушно потащилась за вожатым сначала до умывальников, затем до корпуса третьего отряда, а потом уже и до своего, благо он располагался совсем рядом. И за все время не проронила ни слова, только поджимала губы и закатывала глаза. Но на подобную ерунду Коля даже внимания не обращал.

Дождавшись, когда Оля зайдет в палату, постоял еще немного, прислушиваясь, после заглянул к мальчикам, убедился, что все на месте и спят спокойно. Проверять Людмилу Леонидовну не стал – за нее Коля не беспокоился – и только тогда направился в свою каморку.

Глаза уже просто слипались, и он вырубился, едва завалившись на кровать.

А вот Оле даже лечь толком не удалось. Войдя в комнату, она почти сразу заметила, что Малеева тоже не спала. Или спала, но не совсем – сидела на кровати, вперившись в сумрак невидящим взглядом, а потом вообще медленно поднялась и бесшумно, словно не касаясь пола ногами, двинулась к двери. Но не к той, в которую вошла Оля, а к ведущей на веранду.

В первый момент Корзун едва не ринулась назад в холл, чтобы рассказать вожатому Коле. Он ведь тоже из тех, кто считал Малееву особенной. Так пусть бы убедился, что не особенная она, а ненормальная. Но порыв быстро сошел на нет, задавленный пока еще каким-то смутным и необъяснимым торжеством. Оля сузила глаза, довольно ухмыльнулась.

Нет, не собиралась она останавливать эту малахольную, а вот проследить, куда ее понесет, было бы интересно. Тем более сейчас ночь, все спали, поэтому никто не узнает, не увидит и не услышит, даже если что-то случится. И Коля уверен – теперь все на месте.

Между тем Инга откинула крючок, открыла дверь, выскользнула на веранду, абсолютно не замечая, что кто-то наблюдает за ней, спустилась по ступенькам, зашагала по дорожке. Оля – следом.

Малеева непрерывно шептала что-то себе под нос, и ее бормотание невыносимо раздражало, до нервной дрожи в груди, до брезгливого передергивания. И просто нестерпимо тянуло заткнуть ей рот, чтобы прервать поток неразборчивых, но почему-то пугающих слов. Только вот как это сделать?

Инга продвигалась неспешно, но довольно уверенно, словно точно знала, куда направлялась, или, скорее, что-то извне ее вело, целенаправленно и умело. Но Оля смотрела не столько на нее, сколько по сторонам или вперед, выискивая что-нибудь подходящее, а больше, конечно, надеясь, что оно попадется.

Хотя в любом случае совсем рядом озеро, и подобное иногда действительно случалось, когда какой-нибудь идиот – или идиотка – отправлялись купаться тайком в одиночку ночью, и с ними происходило несчастье. Но топать до пляжа не понадобилось.

Впереди темнела техническая постройка, невысокая, с покатой,