Когда гаснут звезды (ЛП) - Маклейн Пола

Никто никогда раньше не пытался так глубоко проникнуть в психику преступника, не говоря уже о сборе и каталогизации данных, чтобы сотрудники правоохранительных органов, такие как я, могли более точно составить профиль и идентифицировать подозреваемых, а также легче раскрывать дела. И хотя глубина зацикленности на извращенных умах беспокоила меня, и то, как авторы иногда задерживались на ужасных, сенсационных деталях, когда я читала, что-то щелкнуло для меня и открыло более широкий вопрос о связи между жертвами и преступниками.

Я помню, как однажды вечером пыталась поговорить об этом с Фрэнком за выпивкой возле нашего офиса, тусклый бар, казалось, изгибался вокруг нас на наших стульях, а виски мерцало.

— Когда читаешь подобную книгу, насилие начинает казаться фильмом. Преступления кажутся больными сюжетами, а не реальной жизнью, и все детали такие зловещие и конкретные. Но это реально. А жертвы, которые просто представляются как имена с уменьшенными фотографиями, просто цели, мы их совсем не знаем. Мы никогда не получаем полной картины, как они были втянуты в историю в первую очередь, как определенные наборы переживаний сделали их уязвимыми, и не только в общем смысле, но и для конкретных хищников, которые на них нацелились. Эта книга была бы увлекательной, не так ли? Это то, что я хочу знать. — Я остановилась там, переводя дыхание. Чувствуя все, что я сказала и имела в виду.

Он долго смотрел на меня.

— Ну, может быть, однажды тебе придется это написать.

— Верно. Это должно произойти.

— Почему нет? Это хорошие вопросы, и никто их не задает. Во всяком случае, пока. Очевидно, это твоя полоса, Анна. Я видел, как ты вовлечена в свои дела, как сильно заботишься о жертвах, как пытаешься понять их версию событий. Я думаю, это то, как ты устроена. Так почему бы тебе не попробовать и не посмотреть, что произойдет?

Чего Фрэнк не знал в тот день — потому что я никогда не была честна с ним, — так это того, что я не просто занималась своими делами, я жила и дышала ими. Если мой уровень самоотверженности делал меня хорошим детективом с высоким показателем раскрываемости, это также разрушало мою личную жизнь. Те вопросы, которые Королла задавал о сне, о том, что слишком много пила. В тот день я не сказала правды. Мне постоянно снились кошмары, и я часто просыпалась посреди ночи, чувствуя, как все мое тело гудит, приведенное в состояние повышенной готовности.

В ту минуту, когда я переступала порог после работы, мне приходилось наливать себе пару-тройку крепких напитков, просто чтобы расслабиться после напряженного дня. Но даже когда край исчез, я не могла полностью приземлиться в своем теле. Я всегда думала о деле, пытаясь расколоть интервью или найти сложную зацепку, мысленно опрашивая свидетелей, даже в душе. Когда Брендан жаловался или злился на меня, я уходила в оборону. Правда заключалась в том, что я не могла контролировать свою одержимость, и у меня не было сил бороться с ней. Я бы никогда не сказала этого вслух, но он не был моим приоритетом.

* * *

Потом все стало еще хуже. Я только что вышла из десятиминутного отпуска по беременности и родам, когда Фрэнк подарил мне и моему партнеру особенно тяжелый случай… младенца. Отец вызвал полицию, думая, что мальчика похитили наркоторговцы. Они жили в неблагополучном районе. Об этом не могло быть и речи. Между тем мальчику было всего шесть месяцев, и, по словам семьи, у него были судороги, что-то связанное с трудными родами. Он все еще принимал лекарства и мог умереть без них. Время шло, пока мы его искали, и стресс начал сказываться на мне. Мне продолжали сниться сны о детях, кричащих по другую сторону кирпичной стены. Целые семьи под водой, и до них невозможно добраться. В течение дня я была раздражительной и рассеянной, и Фрэнк это заметил.

— Думаю, тебе нужно больше свободного времени, Анна. Я слишком рано втянул тебя обратно.

— Нет, нет. Я могу это сделать, — поспешила я успокоить его. — Это просто гормоны или что-то в этом роде.

— По крайней мере, вернись к тому психотерапевту, — предложил он.

— В этом нет необходимости.

— Просьба о помощи не делает тебя слабой, Анна.

— Я это знаю.

— Иногда я задаюсь вопросом, — сказал он, явно не убежденный. — С малышкой все в порядке?

— С ребенком все в порядке. — Я заставила себя говорить бодро. — У нас все в порядке.

— Давай так и оставим.

Несколько дней спустя мы с напарником нашли тело Джейми Риверы в подвале его семейного дома. Мы обнаружили его почти случайно, под пятьюдесятью фунтами обработанной оленины. Морозильник был одним из тех старых сундуков с гидромассажем, которые открываются, как гроб. Компрессор хрипел, пока мы обыскивали помещение, издавая химический запах. Мы уже открыли его, но мой инстинкт подсказал мне вернуться и перепроверить. Он был на самом дне, под странными красными кирпичами, которые когда-то были живыми существами. Мы бросили их на пол… и тут увидели мальчика. Ледяная глазурь застыла на его ресницах. Его маленькие синие ручки.

ЧАСТЬ 4: ИЗВИЛИСТАЯ РОЩА

— 54-

Как только останки Шеннан Руссо были идентифицированы, грузовики СМИ разбили лагерь в Гуалале, напротив магазина «Все слухи о волосах», и на Лансинг-стрит в Мендосино, где наше дело, наконец, набирает обороты. Я не смотрю зацикленные клипы Карен Руссо, потому что мне невыносимо видеть ее лицо. Вместо этого я сосредотачиваюсь на новом импульсе и направлении, которые создало открытие Шеннан. Обнаружение ее тела помогло нам начать составлять и уточнять профиль ее убийцы, что также может помочь в наших поисках Кэмерон. Пытки и удушение, которым подверглась Шеннан, а также контролируемое сжигание ее машины, похоже, не сразу согласуются с деталями похищения Полли, но Рода Фрейзера информируют о каждой важной находке и о профиле, который мы все еще строим по крупицам.

На данный момент мы ищем сотрудника парков федерального или государственного уровня, пожарного или военного, вероятно, одинокого, в возрасте от двадцати семи до сорока пяти лет, учитывая средние статистические данные и физическую силу, которую он уже продемонстрировал.

СМИ любят делать сенсации из психопатов и злых гениев, таких как Чарльз Мэнсон и Дэвид Берковиц, но в реальной жизни люди, совершающие серийные убийства, как правило, обладают средним интеллектом и редко демонстрируют очевидную степень психического заболевания, по крайней мере, не на поверхности. В этом случае есть еще больше оснований полагать, что наш подозреваемый легко вписывается в свое окружение. Вероятно, он впервые столкнулся с Шеннан в общественном месте и не напугал ее, и не дал повода для беспокойства, не настолько, чтобы устраивать какие-либо сцены. То же самое, вероятно, было верно и в отношении Кэмерон, если мои инстинкты верны. Из-за ее возраста ему нужно было бы медленно приближаться к ней, а также иметь что-то, что он мог бы ей предложить, какую-то возможность или возможность, которую она не видела дома. Нам только нужно выяснить, что это такое, прямо сейчас, и просмотреть десятки тысяч записей, надеясь, что кто-нибудь выскочит.

Обнаружение останков Шеннан в нашем округе придало нам больше сил в поисках Кэмерон в целом. Нам всегда не хватало улик и веских улик. Теперь, когда кажется все более вероятным, что эти два случая связаны, у нас, наконец, есть больше людей и оборудования, не говоря уже о добровольцах. Территория заповедника обыскивается милю за милей, а также устья рек и береговая линия, с особым акцентом на любую хижину, сарай или строение в Монтгомери Вудс или рядом с ним. У большинства серийных убийц есть радиус комфорта и четкая точка привязки, с которой они охотятся, узкий диапазон территории, с которой они хорошо знакомы. При прочих равных условиях Кэмерон, вероятно, находится не более чем в тридцати милях, плюс-минус, от своего собственного дома и того места, где мы нашли тело Шеннан. Это наша самая правдоподобная сетка.