Патрик Ли - Брешь

Понимая, что каждая из стремительно бегущих секунд может оказаться решающей, Трэвис стряхнул оцепенение и взглянул на свою все еще кровоточащую руку. Кровавый след непременно бы его выдал. Понимая это, Трэвис поднял левой рукой брошенный на пол «Медик» и навел его на правую — так, как это делала Пэйдж, пытаясь исцелить раненого в Цюрихе.

Трэвис нажал на спуск и понял, что ошибался. Боль, которую он испытывал, когда сдирал с руки мясо, была далеко не предельной. Ничего близкого. Предельную ему довелось ощутить только сейчас.

У него перехватило дух, в глазах потемнело, но он выдержал. Устоял на ногах. Когда боль ослабла, посмотрел на руку. Не то чтобы она совсем зажила, клочья по-прежнему болтались, но кровотечение остановилось, словно раны прижгли. Без всяких следов ожогов.

Схватив рюкзак, Трэвис забросил его на спину и повернулся к остальным.

— Не забудь, девятый номер, — напутствовала его Пэйдж. — И не дай себя убить.

Трэвис вымучил улыбку и, сознавая, что секунд у него больше нет, все же потратил еще одну: опустился на колени и поцеловал ее. Нежно, крепко, но быстро. Потом встал, посмотрел на нее еще полсекунды и выбежал из помещения, прихватив с собой по пути одну из винтовок.

Добравшись до дверей лифта, он увидел, что дверь на лестницу рядом задрожала. Где-то, то ли наверху, то ли внизу, открылась другая дверь. Они вот-вот нагрянут.

Нажать три раза, потом удержать кнопку и сосчитать до пяти. Он уже протянул руку, но остановился.

В пятидесяти футах отсюда находился офис Пэйдж. Дверь туда открыта, а на столе со вчерашнего дня осталась черная пластиковая сумка с костюмом-невидимкой.

Двадцать секунд на то, чтобы сгонять туда и вернуться. Не тратя времени на размышления, Трэвис припустил к офису, влетел туда через открытую дверь, схватил сумку, развернулся и рванул обратно к лифту. Три нажатия. Удержание. Счет до пяти.

Эти пять секунд показались ему минутами.

Двери лифта разъехались, открыв темную шахту. Слабый свет попадал в нее лишь с самого верха, с большой высоты. Несколькими этажами ниже можно было разглядеть мешанину кабелей и тросов на крыше остановившейся там кабины лифта, а по правую руку тянулась вделанная в стену лестница. Он закрепил пластиковую сумку на поясе и ступил на поперечину.

По мере подъема стало ясно, что Пэйдж не ошиблась: часть крыши шахты снесло, открывая взору участок фиолетового, испещренного звездами неба. До этого отверстия надо было подниматься этажей десять, и стоило ему подумать, что люди Пилгрима не могут не заметить, что двери лифтовой шахты открыты, как поперечина под его руками задрожала, а спустя секунду за стеной, где находилась лестничная клетка, прогрохотали шаги спускавшихся людей. Теперь в любой миг…

С приглушенным звуком оставшиеся в двадцати футах внизу двери шахты сдвинулись. Они закрылись в тот самый момент, когда находившаяся с ними рядом дверь с лестницы распахнулась и бегущие люди выскочили в коридор. Трэвис, застыв, ухватился одной рукой за ступеньку, сжимая в другой винтовку, слушал, как стих удалившийся топот.

Скоро его начнут искать. Много ли времени потребуется им, чтобы, добравшись до совещательной комнаты, заметить его исчезновение? И сообразить, куда он мог направиться?

Забросив винтовку за спину, Трэвис поднажал, карабкаясь вверх. Каждая секунда по-прежнему была на счету.

Среди вбежавших в совещательную комнату людей Пилгрима не оказалось. Их было пятеро, все с оружием. Сначала они увидели трупы своих товарищей, потом — оставленный Трэвисом кровавый след, что вел от мертвых тел к пленникам. Двое или трое тут же принялись искать такой же след в коридоре и крайне удивились, ничего не обнаружив.

— Где этот герой? — рявкнул один из бойцов.

Пэйдж молчала, гадая, не начнут ли они убивать по одному пленнику, чтобы заставить остальных разговориться.

Однако малый, задавший вопрос, похоже, и без расправы сообразил, что делать: во всяком случае, он принял решение. Повернулся и увел своих людей, оставив двоих караулить комнату. Через десять секунд Пэйдж услышала, как они, остановившись на площадке, пытаются вручную раздвинуть двери в шахту лифта.

Желудок скрутило узлом. Все произошло слишком быстро, и если только Трэвис не карабкался с какой-то совсем уж запредельной скоростью, он не мог уйти далеко. Пэйдж слышала, как они кряхтят от напряжения, потом внезапно их голоса подхватило эхо. Стало очевидно, что дверь открылась. А спустя мгновение они открыли автоматический огонь так, что выстрелы слились в сплошной грохот. Пэйдж понимала, что, просунувшись в шахту, они даже не высматривали его вверху и не целились. При такой плотности огня в этом не было необходимости: ничто наверху не могло уцелеть.

Она пыталась подготовиться к звуку, который должен был последовать.

Услышала его. И оказалась не готова.

Сначала мужской крик, пронизанный неподдельным ужасом. Он звучал во время падения откуда-то сверху, эхом отдаваясь от стен шахты. Потом тишина — прекратилась даже стрельба. А спустя секунду удар: что-то рухнуло на крышу кабины лифта с такой силой и грохотом, словно взорвалась граната.

Это произвело на нее такое воздействие, словно упало ее собственное тело. Снова неудержимо хлынули слезы. Они уже не могли смягчить ей боль.

В коридоре зазвучали голоса. Стрелки возвращались, переговариваясь и посмеиваясь. Пэйдж вытерла глаза о колени собственных джинсов и, когда они вошли в комнату, подняла взгляд. Они несли тело Трэвиса за руки и за ноги. И бросили его прямо перед Пэйдж.

Его глаза, хоть и пустые, были направлены более-менее в ее сторону. На голове сбоку имелась вмятина глубиной с суповую чашку.

Она попыталась сдержать крик, желая сохранить лицо перед товарищами и не доставлять удовольствие приспешникам Пилгрима.

И того, и другого оказалось недостаточно.

Придя наконец в какой-то мере в себя, Пэйдж обнаружила, что люди Пилгрима стоят где стояли, уставившись, как показалось сначала, на нее. Но нет, они смотрели не на нее, а на пол — туда, куда бросили тело Трэвиса.

И вид у них был напуганный.

Похоже, до них только сейчас дошло, кого они убили. Человека, которого их босс неизвестно по какой причине хотел оставить в живых.

— Что мы скажем Пилгриму? — спросил один.

Самый здоровенный из них покачал головой:

— Ничего. Примерно через час он попадет в Главную лабораторию. Глядишь, обрадуется настолько, что не прикажет прикончить нас за это.

Они развернулись и покинули помещение, оставив троих на страже.

Глава

39

От ангара сверху практически ничего не осталось. И стены, и крышу снесло тем самым взрывом, который сорвал и часть крыши лифтовой шахты. Возможно, бомбой размером с футбольный мяч, брошенной с большой высоты одним из десантировавшихся людей Пилгрима.

Трэвис стоял у рваной дыры в бетоне, а со всех сторон расстилалась голая, холодная предрассветная пустыня. По левую руку от него валялись разбросанные остовы старых машин, что раньше были сложены у задней стенки. Взрыв перенесла только сверхмощная зарядная станция для электромобилей-вездеходов. Два вездехода были искорежены, но один, подключенный для зарядки по ту сторону станции, оказался прикрыт ею от взрыва и уцелел.

Казалось, что после всех странных событий этого дня его уже ничем не проймешь, так ведь нет же. Почему-то слово «копия» плохо подходило для описания того, что получилось в результате клонирования его тела. Может быть, потому, что это была не копия, а он сам. Весь, до последнего атома.

Только мертвый.

Ну а уж после того, как вы справились со своим желудком, заглянув в пустые, безжизненные глаза собственного трупа, столкнуть его в шахту лифта уже не столь уж трудная задача.

Убрав «Удвоитель» обратно в рюкзак, Трэвис отложил его в сторону, открыл черную пластиковую сумку, пошарил в ней и нашел костюм.

И улыбнулся.

Дела оборачивались забавно. Пэйдж просила его позвонить, позвать на помощь, но теперь в этом нет надобности. Вся помощь, какая только может потребоваться здесь в наличии, в его распоряжении. Только и надо, что надеть костюм, спуститься вниз да прикончить Пилгрима и всю его шайку, до последнего человека.

Он уже натягивал костюм на плечи, когда его остановила внезапная мысль.

А не это ли и задумывал «Шепот»?

Не это ли его план?

Не скачет ли он на коне, мчащемся в Самарру?

Пять секунд Трэвис стоял неподвижно. Пустыню вокруг наполняло равномерное жужжание ночных насекомых.

Это действие имело смысл. Но не исключено, в этом и заключалась проблема. Это делало его предсказуемым. Черт, да, для «Шепота» все было предсказуемым. Как говорила Пэйдж? Эта штуковина могла предсказать даже попытку совершить что-то непредсказуемое. От этой безумной логики голова шла кругом. Трэвис бросил куртку от костюма обратно в сумку и тихо выругался.