Патрисия Корнуэлл - След

Скарпетта заезжает на место, отведенное для посетителей.

– Что ты с ней сделал?

– Расстрелял. Так что не беспокойтесь. Химическая бомба. Небольшая. Ну, вы сами знаете. С кусочками жестяной фольги.

– Для ускорения реакции. – Скарпетта уже проводит дифференциальную диагностику бомбы. – Типично для бомб, изготовленных из хозяйственных детергентов, содержащих соляную кислоту. Купить можно в любом универсаме вроде «Уол-марта». К сожалению, руководство по изготовлению можно легко найти в Интернете.

– Запах был кислотный, напоминал хлор, но это, может, потому, что я расстрелял ее возле бассейна.

– Возможно, гранулированный хлор и какая-нибудь шипучка с сахаром. Это сейчас популярно. Проведем химический анализ и узнаем точно.

– Не беспокойтесь, мы сами все сделаем.

– От стакана что-нибудь осталось?

– Проверим на отпечатки и, если что-то найдем, прогоним через систему.

– Теоретически, если отпечатки свежие, можно получить ДНК. Попробовать стоит.

– Сделаем. Не беспокойтесь.

Чем чаще Руди советует не беспокоиться, тем больше она беспокоится.

– В полицию я не звонил.

– Насчет этого советовать не могу. – Скарпетта давно отказалась от попыток давать рекомендации Руди или кому-то из его приближенных. Правила, по которым работают Люси и ее люди, отличаются от тех, которым следует она. Креативность, риск, пренебрежение законом – это не для Кей. Она уже не хочет знать подробности, из-за которых ночь превращается в пытку.

– Возможно, это имеет отношение к одному делу, – говорит Руди. – Но пусть Люси сама вам расскажет. Если свяжетесь с ней раньше, чем я, пусть сразу же позвонит мне.

– Делай что хочешь, но позволь дать один совет: проверь, нет ли там чего-то еще. Возможно, у него была не одна цель. Химические бомбы очень опасны. Я знаю случаи, когда люди умирали от того, что бомбу бросали им в лицо или она взрывалась в воздухе и кислота попадала в легкие. Эти кислоты очень сильные, и взрыв может случиться даже тогда, когда реакция осталась незавершенной.

– Знаю, знаю.

– Пожалуйста, проверь, не пострадал ли кто, и позаботься, что бы жертв не было. Именно это меня больше всего беспокоит, если вы занимаетесь делом одни. – Раз уж Руди не намерен вызывать полицию, пусть знает, что на нем лежит ответственность за безопасность невинных людей.

– Я знаю, что делать. Не беспокойтесь.

– Господи… – Скарпетта закрывает телефон и смотрит на Марино. – Что же там такое происходит? Ты должен был позвонить вчера Люси. Она сказала тебе что-нибудь? Я не видела ее с сентября. И не знаю, что происходит.

– Кислотная бомба? – Марино садится ровнее, всегда готовый выступить на защиту Люси.

– Химическая. Вроде тех, с которыми нам пришлось повозиться в Фэрфаксе. Помнишь, из-за них несколько лет назад было много шуму в северной Виргинии? Кучка мальчишек, которым нечем больше было заняться, развлекалась тем, что взрывала почтовые ящики. Погибла женщина.

– Черт!

– Изготовить легко, а штука очень опасная. Вполне могла взорваться прямо в лицо Люси. Надеюсь, она бы не стала вытаскивать ее сама. С нее станется.

– Так эту бомбу подбросили ей домой? Там, во Флориде? – Марино начинает закипать от злости.

– Что она сказала тебе вчера вечером?

– Я рассказал ей про Фрэнка Полссона. Ввел в курс дела. Вот и все. Она ответила, что займется им. Так это случилось в том ее громадном домище с камерами и прочими штучками?

– Идем, – говорит Скарпетта, открывая дверцу. – Я тебе все расскажу.

Глава 38

Утреннее солнце уже соuhело стол, за которым работает на компьютере Руди. Ввод… ожидание… быстрая пробежка пальцами по клавишам и снова ожидание. Он ищет в Интернете то, что, как ему хочется верить, там есть. Что-то есть. Псих, подбросивший бомбу, увидел что-то такое, что его и завело. Руди уверен – ее подложили не случайно.

Последние два часа он провел в тренировочном лагере, где тоже рыскал по Интернету, пока один из экспертов расположенной неподалеку частной лаборатории сканировал отпечатки. Первые новости уже есть. Нервы у Руди натянуты до предела и вот-вот запоют, как «феррари» на шестой передаче. Он набирает номер и, прижав трубку подбородком к щеке, вводит в поисковую строку новые данные и смотрит на плоский экран.

– Привет, Фил. Большой пластиковый стакан с Котом в сапогах. Такие стаканы называют еще Большим Глотком. Крышка белая. Да-да, такие стаканы встречаются обычно в ночных магазинах, на автозаправках. Берешь его и наливаешь сам. Только на этом Кот в сапогах. По-моему, их не так уж много. Можно отследить? Нет, не шучу. Это же патентованная вещь, верно? Только вот фильм далеко не новый. В прошлом году? На Рождество? Нет, я ходил. Ладно, кончай прикалываться. Серьезно. Где такие стаканы могли пролежать целый год? Самый худший вариант – если он купил их давно и хранил все это время дома. И все-таки надо попытаться. Да, отпечатки есть. Похоже, его это не беспокоит. Я к тому, что ему наплевать, наследил он или нет. Оставляет отпечатки повсюду. На рисунке, что приклеил к двери Люси. В спальне, где напал на Генри. Теперь вот на бомбе. И вот система нашла совпадение. Невероятно, а? Нет, имени пока нет. Скорее всего тоже нет. Совпадение с неидентифицированными отпечатками по какому-то другому делу. Проверяем. На данный момент ничего больше нет.

Он даст отбой и возвращается к компьютеру. Поисковых систем в Интернете у Люси больше, чем реактивных турбин у «Пратт&Уитни», но ей и в голову никогда не приходило, что информация в Сети может иметь какое-то отношение к ней лично. До последнего времени беспокоиться действительно было не о чем. Оперативники обычно не стремятся к публичности, если только не отходят от дел и не устремляют жадный взгляд на Голливуд. Но потом Люси вцепилась в этот самый Голливуд, заарканила Генри, и жизнь резко изменилась в худшую сторону. Генри… Неудавшаяся актрисочка, черт бы ее побрал, думает Руди, не отрываясь от компьютера. Актрисочка, пожелавшая стать копом. И черт бы побрал Люси, клюнувшую на ее удочку.

Он начинает новый поиск, вбивая слова «Кей Скарпетта» и «племянница». А вот это уже интересно. Читая статью, Руди машинально подбирает со стола карандаш и вертит его между пальцами. Заметка появилась в сентябре прошлого года в ленте новостей информационного агентства «Ассошиэйтед пресс» и всего-навсего констатировала тот факт, что власти штата Виргиния назначили нового главного судмедэксперта, доктора Джоэля Маркуса из Сент-Луиса, который занял место Кей Скарпетты после нескольких лет неопределенности и хаоса. Упоминается здесь и Люси. Уехав из Виргинии, сообщается в статье, доктор Скарпетта работала некоторое время консультантом в частном сыскном бюро «Последняя инстанция», основанном ее племянницей и бывшим агентом ФБР Люси Фаринелли.

Не совсем так, думает Руди. Скарпетта не работала и не работает на Люси, хотя это и не значит, что они не занимаются иногда одними и теми же делами. Скарпетта никогда бы и не стала работать на Люси, и Руди хорошо ее понимает. Странно, думает он, что я сам еще работаю на нее. Статья давняя, так что Руди уже забыл о ней, но теперь вспоминает, что тогда сильно разозлился на Люси и даже потребовал объяснить, как это ее имя и название фирмы попало в заметку о докторе Джоэле Маркусе. Известность, тем более сомнительная, «Последней инстанции» совершенно ни к чему, и все в этом отношении было в порядке до тех пор, пока Люси не связалась с индустрией развлечений и в газеты – а потом и в журналы и на телевидение – не поползли ручейки всевозможных слухов и сплетен.

Руди запускает еще один поиск. Он смотрит на экран, щурится и пытается придумать какой-то новый, еще не опробованный вариант, и пальцы, словно сами по себе, вбивают ключевые слова: «Генриетта Уолден». Пустышка, думает он. Только время зря теряю. В тс времена, когда она числилась в списке «Б» безработных голливудских звезд второй величины, ее звали, кажется, Джен Томас. Или как-то так. Что-то незапоминающееся. Руди тянется к банке пепси и качает головой – удача снова на его стороне. Поиск выдал три результата.

– Ну же, давай, – говорит он и щелкает по первой ссылке.

Генриетта Тафт Уолден умерла сто лет назад. Богатая сторонница аболиционизма. Уроженка Линчберга, штат Виргиния. Хорошая шутка. Руди пытается представить себя аболиционистом в Виргинии времен Гражданской войны. Да, дамочка-то крутая, ничего скажешь. Он переходит ко второму пункту. Эта Генриетта Уолден еще жива, но уже в весьма почтенном возрасте. Живет на ферме тоже в Виргинии. Недавно перечислила миллион долларов на счет Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения. Возможно, правнучка той первой Генриетты Уолден, думает Руди. А если Джен Томас позаимствовала имя у одной из этих достойных леди, давно умершей и еще живой? И если да, то почему? Что может быть общего у благородных борцов за права цветного населения и самоуверенной, наглой, пробивной блондинки? Чем они могли ее привлечь? Какими идеями воодушевить? Может быть, цинично решает Руди, щелкая по третьей ссылке, все дело в желании сыграть на либеральных струнах Голливуда.