В тени скалы - Ирина Владимировна Дегтярева

встречи ты не докажешь. Об этом я позаботился. Не трать времени на поиски видеозаписей из марины, да и самой этой яхты. Эксперты, которых ты можешь прислать, найдут кровь на палубе, если ее не смоют к тому времени море и те, кто будут готовить яхту для следующего клиента. Но не обнаружат моих отпечатков пальцев. – Он показал ей ладонь с растопыренными пальцами. Подушечки пальцев странно поблескивали. – Я их не оставлял, а пальчиков моего друга Басира в наших базах нет. Это я к тому, чтобы ты осознала и не трепыхалась понапрасну. Сделаешь хуже только себе, не забывай, где я работаю. У меня есть возможность отследить твои телодвижения.

– Не надо мне разжевывать! Я не вчера родилась! – разозлилась Гила.

Они спустились в салон. Гила вернулась к еде как ни в чем не бывало. Руби знал, что это не от особой жестокости и железобетонности. Он помнил, что она вела себя так же после известия о смерти матери – села обедать с каменным лицом. Это у Гилы что-то вроде защитной реакции.

Руби терпеливо ждал. Тарек сидел на диване и, угрюмо нахмурившись, уперев рукоять «Иерихона» в колено, держал Гилу на прицеле, не доверяя ей нисколько.

Положив перед ней листок бумаги, Руби, улыбаясь почти ласково, кивнул:

– Пиши, пиши.

– Что я с этого буду иметь? – она подвинула к себе листок.

– Ну, во-первых, ты не утратишь служебное положение и не сядешь в тюрьму. Это уже результат.

– А во-вторых? – Гила покосилась на Тарека. – Скажи своему арабу, чтобы он перестал целиться мне в живот. Я ем вообще-то.

– Сейчас ты будешь писать. Хватит есть! А во-вторых, – все же решил он добавить, – мы обсудим вознаграждение в пределах разумного.

– Степень разумного у каждого своя.

Тем не менее, несмотря на препирательства, Гила написала все, что он продиктовал, напоминая прилежную первоклассницу. Ясем не верил в такую добровольную покладистость. И все время ждал подвоха. Руби же знал, что Гила умна и воспринимает доводы адекватно, применяясь к обстановке.

– Я могу позагорать, пока ты поведешь яхту в порт?

Гила скинула сарафан перед Тареком и удалилась на палубу.

– Ты не боишься оставлять ее одну? – Тарек проследил за ней взглядом.

Руби покачал головой.

– Однако мы подстрахуемся. Оружие и ее сумку оставим в камере хранения в ближайшем супермаркете, а ее пустим вплавь.

– Ты ей здорово за что-то мстишь. – Ясем поставил пистолет на предохранитель.

– Я не одинок в этом. Я имею в виду в мести, а не в любви к Гиле. Твой Тахир не выдержал такого напора.

– Скорее, твоих спецсредств, что мы ему ввели, – проворчал Тарек. – Думаешь, она подчинится?

– Она слишком боится потерять завоеванное – звание, должность, награды, статус.

– Психолог! – Тарек подумал, что Руби гораздо сноровистее, чем он сам. Смириться с этой мыслью Ясем не мог и посчитал, что роль сыграло давнее знакомство Руби и Гилы. Руби давно нарисовал для себя ее психологический портрет. Это облегчало задачу.

– Наверное, мне нет смысла здесь оставаться. Имею в виду в Израиле. Реально ли вернуться в сектор?

Руби посмотрел на него как на безумца.

– Давай поговорим об этом позже. Хочется побыстрее избавиться от Гилы. А надо еще ее проинструктировать. Я с ней не стану больше встречаться и звонить ей. Никаких намеков на связь. До того как она сообщит ценную информацию и осуществит встречу с игиловцами.

– Тебе не кажется, что после того, как она выполнит миссию, лучше избавиться от нее?

Руби пожал плечами и пошел наверх к штурвалу.

* * *

По настоянию Центра и Руби, в сектор Газа Тарек не вернулся. Руби выправил ему документы палестинского беженца. Израиль был рад отправить очередного араба в Египет, куда он благополучно и улетел.

Проснувшись после прилета на следующий день в гостиничном номере, Ясем чувствовал себя совершенно разбитым, оставаясь в неведении насчет Хануф, а после гибели Тахира еще и опустошенным. Он не пытал его, как полагал Руби. У Тахира действительно не выдержало сердце – то ли от препарата, то ли от стресса. Он считал Тарека погибшим, и хотя до него доходили сведения, что некий Ясем Тарек действует в Багдаде и окрестностях с террористической группой, он считал за благо не верить в то, что это тот самый Тарек, иначе у Тахира прибавилось бы причин для бессонницы.

Теперь Тареку оставалось ждать. Руби пообещал разузнать, жива ли Хануф, и прислать весточку через Абдаллу Халафа – проводника, который провел Тарека в сектор Газа по тоннелю. Халаф и сейчас продолжал водить людей, несмотря на военную операцию Израиля. В основном с территории сектора Газа – деятелей ХАМАС, многие из которых предпочитали пересидеть тяжелые времена в Египте, и их семьи.

Опустошение Тарека прошло дня через два. Он выспался, подумал, что жизнь не так уж плоха. Ясем гулял по Каиру, сидел в кофейнях, слушал сплетни о событиях в секторе Газа, о попытках Египта примирить израильтян и палестинцев.

Ждал в определенные часы в номере отеля звонка от Халафа. Без особой надежды проверял парольные знаки от связного в Каире. И вдруг обнаружил один из них на оговоренном еще в Багдаде с Гольфистом месте. Уже на следующий день утром Тарек пришел в Каирский египетский музей.

В центре зала у огромных сидячих скульптур фараона Аменхотепа III с женой Тией Тарек заметил Макса, который глубокомысленно разглядывал пальцы на ногах Аменхотепа. Головы скульптур доходили до галереи второго этажа, покоящегося на квадратных колоннах. В зале пахло, как в гробнице и как во всех подобных музеях, – пылью и жуткой древностью.

Тарек подумал, глядя на экспонаты под стеклом: «А что останется от нашей эпохи? Горы оплавленного железа и ядерные отходы. Почти полное отсутствие искусства, созидания чего бы то ни было… Пустота». Он потер шрам на руке от пулевого ранения в задумчивости, переглянувшись с Максом.

Удерживая друг друга в поле зрения, Макс и Тарек зашли в дальний зал.

– Рад тебя видеть, – оглянувшись и не заметив никого рядом, Макс говорил тем не менее тихо и смотрел не на собеседника, а на таблички под экспонатами. – У меня хорошие новости. Хануф жива. Через связного в Тель-Авиве Голиаф сообщил, что она сейчас в Египте у родственников.

Тарек мысленно посмеялся над псевдонимом, что присвоили Руби. И подумал, что он не слишком оптимистичен, если учесть, что Голиафа прикончил царь Давид, будущий царь Иудеи и Израиля. Камнем кинул в великана. Как бы псевдоним не стал пророческим…

– Твоего знакомого – Халафа – отправили к ней, передадут через него твой адрес